Медичи. Повелители Флоренции: читать начало книги онлайн

Врачи лечить чуму не умели. Они приходили на дом к больным, одетые в плащи с капюшонами. На лицо надевали маски с длинными птичьими клювами, подкладывая туда ароматные травы, чтобы не чувствовать неприятного запаха. Такая маска называется «чумной доктор», сейчас их продают во время карнавалов или просто как сувенир. Лекари трогали пульс руками в перчатках, проверяли, есть ли бубоны, произносили непонятные слова на латыни и уходили. Чума тогда изрядно выкосила население многих городов, и готовились уже к концу света. Но Флоренция выдержала и банкротства, и голод, и чуму.

Банк Медичи во Флоренции был основан уже позже, в конце XIV века. Первым представителем этой династии, о котором известно достаточно много, был Джованни ди Биччи ди Медичи. Он родился в 1360 году и был одним из пяти сыновей Аверардо ди Медичи, состоятельного торговца шерстью. Когда Джованни было три года, его отец умер, оставив в наследство сыновьям солидный капитал и участок земли в долине Муджелло. В возрасте 18 лет Джованни отправился в Рим к своему родственнику Вьери ди Медичи изучать банковское дело. Его дядя сразу отметил небывалую смекалку и талант племянника, благодаря которому дела банка быстро пошли гору. Через несколько лет Джованни становится младшим партнером своего дяди, а потом и возглавляет отделение банка. Когда возраст Вьери приблизился к 70 годам, он решил отойти от дел и передал все правление племяннику.

Внешность Джованни была неказистая: невысокого роста, слегка сутулый, с редкими темными волосами, тонкими губами и асимметричными чертами лица. Глаза у него были немного навыкате, что станет отличительной чертой всех его потомков. Но такая внешность не помешала ему выгодно жениться на Пиккарде Буэри, девушке из благородного флорентийского рода. Джованни прожил с женой в любви и согласии до самой своей смерти, она пережила его на несколько лет. Браки в те времена заключались только по расчету, а когда расчет и чувства совпадают – это вдвойне хорошо. У Джованни ди Биччи все складывалось как нельзя лучше и в сфере карьеры, и в личной жизни. А внешность большой роли не играет.

О Пиккарде Буэри мало что известно: женщины тогда жили в тени мужчин, занимались домом, хозяйством и детьми. Современники говорят, что она была очень хорошенькая девушка с солидным приданым – 1500 флоринов. Джованни вложил эти деньги в дело, что принесло ему еще более высокий доход. Чтобы понять, насколько крупное было приданое, приведу пару примеров: на зарплату 50 флоринов в год можно было прожить, хоть и скромно. На 200 флоринов в год можно было содержать семью, жить в хорошем просторном доме, иметь двух слуг, лошадь и осла. Золотой флорин начали впервые чеканить во Флоренции в 1252 году, он очень быстро стал ходовой валютой в Европе. На одной стороне монеты чеканили флорентийский ирис, на другой – лик покровителя города – Святого Иоанна Крестителя. Монета была из чистого золота 24 карата весом 3,54 грамма. Еще одна хитрость, на которой можно было немало заработать, состояла в том, что с монеты можно было спилить напильником немного золотой пыли. Ее вес чуть уменьшался, но это было почти незаметно. Такие монеты старались сбыть иностранцам, которым не приходило в голову ее взвесить. А иностранцы – это были все те, кто жил за пределами Флорентийской республики. Постепенно пыль накапливалась, и из нее отливали солидные золотые слитки. Но флорентийцев обмануть было невозможно, они тщательно проверяли и взвешивали каждый флорин. У них в ходу была поговорка: San Giovanni non vuole inganni, транскрипция: «Сан Джованни нон вуоле инганни». Но при переводе на русский рифма теряется: «Святой Иоанн не хочет обмана». Чтобы легче было понять, сколько это было в пересчете на современную валюту: 1 золотой флорин – это примерно 110 евро или 150 долларов. Проще всего умножать хотя бы на сто, чтобы было понятнее в евро. Или можно взять калькулятор и посчитать точно.

В 1397 году Джованни ди Биччи оставил римский филиал в руках надежных партнеров и вернулся с женой домой. На родине он основал головную контору, эта дата и считается открытием банка Медичи во Флоренции. Город становится банковской столицей Европы и постепенно вытесняет из этой роли Сиену, которая так и не оправилась до конца после эпидемии чумы. Прибыль, которую приносил банк Медичи, Джованни тут же старался вложить в какое-нибудь доходное дело: покупку земли и замков Треббио и Кафаджоло в родном Муджелло, торговые связи с северными европейскими странами – Англией и Фландрией, где можно было закупить очень дешевой овечьей шерсти, обработать и выгодно перепродать. Джованни вложил немало денег и в текстильную мануфактуру, которая продолжала процветать в Тоскане. Его можно было сравнить с мифологическим царем Мидасом, который превращал в золото все, к чему бы ни прикасался.

Кроме флорентийского филиала Джованни открыл отделение банка Медичи в Венеции во главе с партнером Нери Торнаквинчи, потомком еще одного старинного флорентийского рода. Потом были открыты филиалы в Неаполе и в Гаэте, банк постепенно разрастался. Римским отделением продолжали управлять партнеры под его контролем, там тоже дела шли вполне успешно. Джованни начал рано приучать к банковскому делу старшего сына Козимо, который войдет в историю под именем Козимо Старший Медичи, Отец Отечества.

Кроме Козимо в семье Джованни ди Биччи и Пиккарды Буэри родилось еще три сына: Лоренцо, Дамиано и Антонио. Антонио умер в 12-летнем возрасте по неизвестной причине. Это не было редкостью, дети часто умирали в младенчестве от врожденных дефектов или болезней, которые не умели диагностировать. Дамиано родился через год после Козимо и скончался в возрасте трех лет, причины его смерти тоже неизвестны. Но когда Козимо решил выбрать святых покровителей своей семьи, он выбрал Косьму и Дамиана. Возможно, потому что эти святые были врачи, а слово «Медичи» переводится как «врачи». Но есть другое мнение – потому что имена совпадали с именем самого Козимо – Косьма, и его рано умершего брата Дамиана. По заказу Медичи этих святых часто изображали на алтарных образах со сценами: Мадонна с младенцем и святыми. Косьму писали смотрящим на зрителя, а взгляд Дамиана направлен на Богородицу. Лоренцо был на пять лет младше Козимо, его называют Лоренцо Старший, чтобы отличить от других членов семьи Медичи с таким же именем. Лоренцо во всем помогал брату, был его правой рукой, вел дела банка и разделил с ним изгнание. Когда он умер в возрасте 46 лет, Козимо взял на себя заботу о его сыне Пьерфранческо, потомки которого станут великими герцогами Тосканы.

Разобраться в их семейных связях и потомках нелегко, но если вы посмотрите на генеалогическое древо династии, то увидите, что в определенный момент две ветви Медичи: та, что шла от Козимо Старшего, и та, что шла от его брата Лоренцо Старшего, – слились в одну. У Пьерфранческо было два сына: Лоренцо и Джованни, у последнего – сын Лодовико, которого его мать Катерина Сфорца стала называть Джованни после смерти мужа. Впоследствии его будут называть Джованни делле Банде Нере, «Джованни черных лент». Когда я буду писать о нем главу – объясню происхождение прозвища. Это линия Лоренцо Старшего Медичи.

Теперь Козимо Старший, у него было два сына: Пьеро и Джованни. Джованни умирает молодым, у Пьеро рождаются два сына: Лоренцо и Джулиано, и три дочери: Мария, Бьянка и Наннина. Джулиано был убит, у него был только внебрачный сын Джулио, который станет римским папой под именем Климента VII. У Лоренцо, которому дадут прозвище «Великолепный», рождается три сына: Пьеро, Джованни – будущий папа Лев X, и Джулиано. И четыре дочери: Лукреция, Луиза, Магдалина и Контессина. Дочь Лоренцо Великолепного Лукреция выйдет замуж за Якопо Сальвиати, и их дочь Мария Сальвиати станет женой Джованни делле Банде Нере – вот вам и первый родственный брак в этой семье. Но это было очень дальнее родство, на качество потомства оно не повлияло. Их единственный сын Козимо станет первым герцогом Тосканы под именем Козимо I.

Генеалогическое древо Медичи

Я опубликовала выше упрощенное генеалогическое древо Медичи, чтобы было легче понять. Не всех персонажей упомянула, только тех, о которых нужно знать в данный момент. Потом, постепенно, буду добавлять других. У Медичи было много внебрачных детей, у которых тоже были потомки. Один из незаконнорожденных отпрысков этой династии был римским папой, второй – герцогом Флоренции. В те времена внебрачные дети – совершенно нормальное явление. Они часто появлялись у прислуги, жили в домах своих отцов, и жены отцов растили их вместе с собственными детьми. Генеалогическое древо герцогов Медичи я опубликую во второй части, а пока вернемся к Джованни ди Биччи. Время шло, благосостояние семьи росло благодаря умелым вложениям, в основном в земельные участки и недвижимость.

Жители Флоренции тогда уже не старались строить высокие башни, времена гражданской войны прошли. Такие сооружения укорачивали, объединяли вместе два, три или четыре строения и иногда украшали верхнюю часть зубчиками. На первом этаже были открытые мастерские и лавки – магазины для продажи товаров. Широкие и низкие арки нижнего этажа были всегда открытыми, можно было свободно войти и выбрать любое изделие для покупки на прилавке у входа. Мастерские с рабочими инструментами и станками располагались тут же, в глубине помещения. Рядом с арками были узкие двери, за которыми начинались крутые лестницы, ведущие на верхние этажи. Появились окна со ставнями и стеклами вместо бойниц. Не все могли позволить себе такую роскошь, как стеклянное окно, только состоятельные люди. Бедные смачивали кусок льняной ткани в жидком воске, натягивали на раму и, когда воск застывал, получалось мутное окно. У самых богатых были свои колодцы прямо в доме – это тоже стоило очень дорого. Воду поднимали в деревянных ведрах до верхнего этажа, где находилась кухня. Еще выше кухни была терраса, на которой служанки развешивали постиранное белье. Или женщины сушили волосы после того, как их мыли. Помыть волосы дома было непросто: женщины носили длинные волосы, и процедура мытья занимала целый день. Для того, чтобы их высушить, предварительно надевали шляпу с широкими полями и отверстием посередине. Таким образом лицо прикрывали от солнца, а волосы подставляли солнечным лучам, пропуская их через отверстие. Женщины во все времена хотели выглядеть моложе и красивее, даже у этрусских дам были объемные косметички с натуральной косметикой. Они готовили снадобья из полезных трав, пыльцы и злаков. Во времена Средневековья девушки тоже использовали разные способы, чтобы улучшить свою внешность. Среди аристократок в моде были светлые волосы и бледная кожа, никакого румянца и загара не допускалось. Если тебе не повезло и ты родилась с темными волосами – приходилось их осветлять. Для волос использовали конскую мочу, а для кожи были сложные рецепты из молока с травами, настоянными в теплом конском навозе. Считался красивым очень высокий лоб, поэтому волосы со лба выщипывали или выбривали. Брови не удаляли полностью, как иногда можно увидеть на портретах. Портреты давно не реставрированы и часто покрыты толстым слоем лака, за которым детали теряются. Была допустима тоненькая полоска бровей. Лицо часто пудрили белилами с примесью свинца, это обеспечивало аристократическую бледность, но для кожи не было полезно.

Наконец, в XIV веке появились первые туалеты в домах. Водосточные трубы были в основном для сбора дождевой воды, но появились и для отвода нечистот. Для уборной пристраивали небольшую мансарду, из которой трубы вели на улицу и заканчивались глубоко в земле. В потолках первого этажа делали отверстия, через которые можно было лить кипящую воду или масло на головы врагов в случае нападения. Мылись в основном в общественных банях, но при желании можно было и дома соблюдать гигиену.

Джованни ди Биччи жил в одном из таких строений на улице Ларга, ее название переводится «широкая». Сейчас она называется улица Кавур по фамилии первого премьер-министра объединенной Италии. В бывшем доме Медичи теперь находится Макдональдс, а на фасаде сохранился герб с восемью шариками. Это еще не были первые дворцы-палаццо, а что-то переходное между башней и дворцом. Потом, когда благосостояние семьи вырастет, Медичи переедут в новый дом около кафедрального собора и закажут расписать комнаты фресками – портретами знаменитых людей Флоренции.

В банковских делах Джованни предпочитал не ввязываться в рискованные сделки, а действовать осторожно, использовать традиционные методы и растить капитал потихоньку. Жизнь он вел скромную, не любил выделяться и сыновей своих учил «не болтаться без дела около палаццо Синьории, а ждать, когда позовут. И должности занимать, только если попросят. Не выставляться перед народом, а уже если этого не избежать, то стараться свести представление к минимуму». Амбиций у него не было, он не старался прорваться к власти во что бы то ни стало и в совет приоров избирался не чаще своих друзей и партнеров. Однажды его избрали в комиссию наиболее уважаемых жителей города, которые должны были выбрать победителя конкурса на лучший проект новых бронзовых дверей Баптистерия. Шел 1401 год.

Здание Баптистерия представляет собой огромный восьмигранник диаметром примерно 25 метров с плоским куполом. Здание построено в средневековом романском стиле с толстыми стенами, маленькими окнами и слепыми арками на небольших колоннах, которые выполняют только декоративную функцию. Купол покрыт белым каррарским мрамором, а стены облицованы полосками из белого и зеленого мрамора XII века. Это была первая мраморная облицовка Флоренции, как и фасад церкви Святого Мины Флорентийского на горе. Внутри, посередине крестильни, была большая восьмигранная купель, которую смонтировали в конце XVI века. Пол инкрустирован разноцветным мрамором в начале XIII века, на одной из панелей изображены знаки зодиака. Точно так же и тогда же был украшен пол церкви Святого Мины. Внутренний купол инкрустирован византийской мозаикой на золотом фоне со сценами Страшного суда, ада и рая, историями из Ветхого и Нового Завета и ангельскими иерархиями: серафимы, херувимы, престолы, господства, силы, власти, начала, архангелы, ангелы. В западной части купола Баптистерия изображен огромный Иисус Пантократор. Во Флоренции не было своих мастеров по византийской мозаике, для этого приглашали венецианцев. Купол украшали с середины XIII до середины XIV века. Эти же мастера выполнили мозаику в апсидальной части и на фасаде церкви Сан-Миньято на горе с изображением Иисуса Богородицы и святого Мины. Позже, в XV веке, во Флоренции появился свой стиль «под названием флорентийская мозаика».

Входа в Баптистерий три: с южной, северной и восточной сторон, с западной находится алтарь. Восточные ворота расположены прямо напротив главного входа в собор, и площадь между Баптистерием и храмом называли Раем. Изначально три входа закрывали простые деревянные двери, которые были безнадежно испорчены. В середине XIV века пригласили из Пизы скульптора Андреа Пизано, который высекал мраморные рельефы для колокольни Джотто и отливал бронзовые ворота Баптистерия. Их установили с восточной стороны как главные ворота, ведущие в «Рай».

Рельефы колокольни получились великолепные: сразу видно, что фантазия у художников и скульпторов не была ограничена никакими рамками. На шестиугольных панелях изображены сцены: создание Адама, создание Евы и аллегории ремесел. На четырехугольных – аллегории планет, которых тогда насчитывали семь, включая Солнце и Луну, свободные ремесла, церковные обряды и фигуры добродетелей. Планета Венера изображена в виде женщины, которая держит на ладони двух влюбленных. Марс как всадник в военных доспехах, Сатурн как монах в рясе с выбритой тонзурой и с чашей в руке. Из аллегорий ремесел самая любопытная – медицина, которую большинство туристов принимает за гончара с кувшином. На самом деле это изображен врач, который рассматривает на свет мочу в стеклянной колбе. Тогда это был основной метод диагностики: учитывали цвет, мутность и даже вкус мочи. Бедным докторам приходилось пробовать мочу пациентов на вкус – что не сделаешь ради любимой профессии и денег. Ремесло винодела изображено как сцена опьянения Ноя, кто же был первый винодел, если не он? Тосканцы считали, что Ной прибыл с ковчегом не на гору Арарат, а в Тоскану. Здесь он посадил виноградную лозу, которую принесло рекой из сада Эдема, выдавил сок из ягод, выпил и охмелел – так Ной получил вино. Не пренебрегали в те времена и мифологией – Дедал со склеенными воском крыльями олицетворяет механику.

Андреа Пизано был одаренным мастером и по мрамору, и по бронзе. Около шести лет у него ушло на отливку первых бронзовых дверей Баптистерия, совсем немного, по сравнению с последующими мастерами. Работа была несложной: 20 панелей с историями из жизни святого Иоанна Крестителя и восемь – с фигурами добродетелей. Сцены плоские, никакого трехмерного пространства, лица символичны, все по правилам. Рама между панелями украшена простыми одинаковыми ромбами и цветами, чередующимися друг с другом. По углам панелей – львиные головы, как раз льва тогда выбрали символом Флоренции. Несколько лет назад эти ворота сняли, отреставрировали и поместили в музей собора. Оригиналы казались просто отлитыми из бронзы, но когда удалили всю накопившуюся грязь, – оказалось, что панели позолоченные. На копиях, которые установили вместо оригиналов, позолоту не повторили. В Средние века использовали слишком токсичную технику огневого золочения с применением ртути, которую больше не используют.

В 1401 году было решено поместить двери работы Андреа Пизано с южной стороны и отлить новые бронзовые ворота для восточного входа. Гильдия торговцев тканями курировала Баптистерий, они организовали конкурс на изготовление дверей и оплачивали работу и материалы. Частные дарения приветствовались. Возможно, тогда Медичи впервые и проявили себя как меценаты, пожертвовали на искусство определенную сумму. В конкурсе участвовали многие молодые скульпторы, среди которых были 23-летний Лоренцо Гиберти и 24-летний Филиппо Брунеллески. Из Сиены приехал Якопо делла Кверча, который потом прославился как создатель фонтана Радости в своем родном городе. Условием конкурса было отлить бронзовую панель с изображением сцены жертвоприношения Исаака. После долгих обсуждений выбрали две лучшие работы – это оказались панели Лоренцо Гиберти и Филиппо Брунеллески. Затем было новое голосование, и традиционно считается, что победителем конкурса стал Гиберти. Обиженный Брунеллески тогда решил завязать со скульптурой и уехал в Рим изучать архитектуру. Но есть другое мнение: победителями были оба, и им предложили вместе трудиться над воротами. Для Лоренцо Гиберти это был приемлемый вариант, но только не для Филиппо. Характер у него был скверный, он не терпел партнеров, проект должен быть его и только его. Поэтому мастер сказал «Чао» собрал вещички и отправился в Рим. Вместе с ним поехал его большой друг, 16-летний Донато ди Никколо ди Бетто Барди по прозвищу Донателло. Впоследствии Донателло станет основоположником стиля Возрождения в скульптуре, а Филиппо Брунеллески – в архитектуре.

Эти конкурсные панели не пропали, сейчас их можно увидеть в национальном музее Барджелло во Флоренции. Лоренцо Гиберти расстраиваться не стал, а взялся за проект и за работу. На этот раз было решено изобразить сцены из Нового Завета, евангелистов и учителей Церкви. На эту работу ушло почти 22 года, Гиберти старался добиться совершенства. Но попутно он занимался и другими заказами, например отлил три бронзовые статуи святых покровителей гильдий для ниш церкви Орсанмикеле. Лоренцо решил отлить ворота посложнее, чем южные двери, – все мастера были тщеславными и хотели быть лучше всех. На панелях появляется больше объемности, кое-где уже есть перспектива. Рамки он украсил головами разных персонажей из Библии, не забыл и самого себя: над сценой «Благовещение» находится его автопортрет в тюрбане. А на следующих двух панелях есть его подпись opus Laurenti fiorentini – произведение Лаврентия Флорентийского. Лоренцо – это Лаврентий по-итальянски. Рамки он украсил насекомыми и животными: жуками разных видов, саранчой, осами, слепнями, тлей, ящерицами, лягушками, змеями, улитками и другими тварями. Почему он это сделал – неизвестно. Возможно, это был своего рода амулет: эти твари олицетворяют зло и, размещенные снаружи, охраняют от входа зла в крестильню. Но это только предположение.

Джованни ди Биччи в 1401 году был всего 41 год, самый расцвет жизни. Хоть и говорят, что в Средние века продолжительность жизни была около 40 лет, в лучшем случае – 50. Но на самом деле все жили по-разному. Если учитывать высокую детскую смертность, родовую горячку, эпидемии чумы, холеры, туберкулез, малярию, которые не знали, как лечить, и из-за чего многие умирали раньше положенного срока, а потом рассчитать среднюю продолжительность жизни, то получится около 40 лет. Но, например, Джотто прожил 70 лет в начале XIV века, Лоренцо Гиберти дожил до 77 лет, Филиппо Брунеллески – 69 лет, Донателло – 80 лет. Дольше всех прожил Микеланджело Буонарроти, он скончался в Риме в возрасте почти 89 лет, только две недели не дожил до своего дня рождения. И выхаживал своего брата, когда тот заразился чумой, при этом сам остался жив и здоров. В чем был секрет его долголетия? Может быть, в том, что он был увлечен своим делом, мало ел и много работал? Никто не ответит на этот вопрос. Но Микеланджело – это уже другая эпоха и другие Медичи.

Джованни ди Биччи прожил 69 лет, ему повезло не заразиться ни чумой, ни чахоткой, ни какой-либо другой смертельной болезнью. Дела его банка шли прекрасно, прибыль текла рекой. Были иногда просчеты и неудачные сделки, ведь не бывает всегда все идеально. Но когда они были, то быстро покрывались другими доходами. Именно Медичи придумали систему: дебет и кредит, чтобы четко следить за всеми доходами и расходами. И вдруг он неожиданно решился на рискованную авантюру.

Еще в Риме Джованни познакомился и подружился с авантюристом по имени Бальтазар Косса, родом из благородной, но обедневшей неаполитанской семьи. В юношеском возрасте Бальтазар сбежал из дома и промышлял пиратством и разбоем. Он награбил солидную сумму денег, но не стал их транжирить в кабаках, а потратил на хорошее образование. Косса окончил юридический факультет Болонского университета, старейшего в Италии, и получил диплом юриста. Потом Бальтазар попробовал себя в разных сферах деятельности и решил, что лучшая карьера для него – церковная. Его целью было стать римским папой, а для этого сначала нужно дослужиться до кардинала. Времени не оставалось, более короткий путь был: купить кардинальскую мантию. Денег на это уже не было, требовалось 12 000 флоринов. Вот тут-то он и вспомнил про своего старого друга Джованни ди Биччи ди Медичи. Джованни, как ни странно, ссуду выдал, несмотря на очень сомнительную репутацию бывшего пирата. Риск был большим, но Медичи являлся дальновидным и расчетливым банкиром. Он знал, что если Косса станет папой, то сам Джованни будет папским банкиром – а это означало сорвать самый большой куш в своей жизни. Тогда банк Медичи станет одним из самых крупных в Европе, и никакие кризисы уже не будут страшны. Бальтазар купил кардинальский сан, но понадобилось еще 9 лет, в течение которых Джованни регулярно снабжал друга деньгами, пока он не стал понтификом. Думаю, и тут без крупной суммы денег не обошлось.

Один маленький нюанс: с 1378 года был период Великой схизмы, когда выбирали не одного, а двух пап: одного в Риме, второго в Авиньоне. Это надоело императору Священной Римской империи Сигизмунду, он призвал кардиналов и пап к порядку и велел покончить с двоепапством. Конклав был созван в Пизе в 1409 году с целью выбрать одного-единственного папу из двух уже существующих: Григория XII и Бенедикта XIII. Конклав начался 25 марта, в день католического Благовещения, и длился три месяца. На нем присутствовал и наш друг кардинал Бальтазар Косса, который всеми силами старался успокоить и призвать к порядку ругающихся кардиналов. Наконец, 26 июня, был избран… третий папа в Пизе. Им стал кардинал Питер Филарги, который принял имя папы Алессандро V. Казалось, Медичи проиграли, но это длилось недолго. Не прошло и года, как папа Алессандро V скончался. На этот раз во время нового конклава в Пизе был избран понтификом Бальтазар Косса, и Медичи становятся банкирами Папской курии. Косса выбрал имя Иоанн XXIII, может быть, потому что его покровителя звали Иоанн, по-итальянски: Джованни – Джованни ди Биччи Медичи.

Папы были более надежными клиентами, чем короли. Папскую казну всегда можно было пополнить продажей святых мощей, которые ценились дороже любого другого товара. Считалось, что реликвия точно может излечить от любой болезни, нужно только правильно перед ней молиться. А если не помогает, то можно подержать мощи святого в воде и потом выпить эту воду. Еще лучше – растереть кусочек кости святого в порошок и проглотить. После этого умирали еще быстрее, но зато была надежда попасть сразу в рай, это тоже хорошо. Еще процветала симония – продажа церковных должностей. Помните, сколько денег потратил Бальтазар, чтобы купить кардинальскую мантию? И, наконец, могла выручить продажа индульгенций – отпущение всех грехов за деньги. Рай после смерти в этом случае был точно «гарантирован». Папы свои денежные дела сами вести не могли, этим занимались их банкиры, в число которых попали и Медичи. Обороты были такие огромные, что их можно сравнить с оборотами нескольких мультинациональных компаний. А банки, соответственно, получали свои комиссионные, которые у Медичи достигли 1900 флоринов в год. Помните, что на 200 флоринов в год можно было вести безбедную жизнь в хорошем дворце и содержать большую семью? Доходы Медичи были почти в 10 раз выше.

Все прошло гладко, но хорошее не всегда длится долго. Император Сигизмунд решил снова положить конец схизме и низложить двух пап. Как это так, он один, а пап целых три. Хотя войны гвельфов и гибеллинов уже давно канули в Лету, но память о них еще была сильна. Для решения этого вопроса император настаивает на новом соборе католической церкви, и папа Иоанн XXIII был вынужден созвать его в немецком городе Констанц, который был тогда столицей империи. Сопровождать понтифика на собор взялся молодой 25-летний Козимо, старший сын Джованни ди Биччи. Отец уже давно приучал сыновей Козимо и Лоренцо к банковскому делу: они вместе путешествовали по Европе, открывая филиалы повсюду. Постепенно отделения банка Медичи окутали, как паутиной, всю Европу – от Исландии на севере до Каира на юге, от Лиссабона на западе до Кракова на востоке. Но теперь пришел черед старшего сына действовать самому, для него это была хорошая возможность познакомиться с представителями крупнейших европейских финансовых кланов из Германии, Польши, Франции, Испании. И, по возможности, завязать полезные связи, которые скрепили бы деловые взаимоотношения на десятилетия вперед. Констанцский собор шел три с половиной года: с ноября 1414 по апрель 1418. Кроме вопроса о церковной схизме, Сигизмунд хотел раз и навсегда покончить с еретиком по имени Ян Гус, который выступал против папских индульгенций. С Гусом вопрос был решен быстро: его учение было признано ересью, и вольнодумца сожгли на костре.

Но как ни тяни, а двое из трех пап: Иоанн XXIII, Григорий XII или Бенедикт XIII – должны были отречься. Начали разбирать их кандидатуры, и когда очередь дошла до Иоанна, то у многих просто волосы встали дыбом от всех тех обвинений, которые ему были предъявлены: пиратский разбой, убийства, прелюбодеяние, насилие, содомия, кровосмешение, убийство предшественника, папы Александра V, коррупция, подкуп и так далее, более семидесяти обвинений. Папа Иоанн XXIII был вынужден отказаться от престола, затем он бежал из города, переодевшись лучником. Но вскоре Бальтазар был пойман и помещен в Гейдельбергский замок под стражу. Перед бегством Косса успел тайком передать Козимо роскошную папскую митру, украшенную драгоценными камнями. Ее удалось вывезти из Констанца и доставить во Флоренцию. Император объявил Иоанна XXIII низложенным, заставил отречься Григория XII и Бенедикта XIII, и, в конце концов, был выбран совершенно новый папа, Мартин V. Так завершилась Великая схизма, и Констанцский собор был распущен.

Однако Медичи не забыли своего «дорогого» друга. Император объявил выкуп за Бальтазара в размере 35 000 флоринов, и Козимо передал эти сведения отцу. Джованни ди Биччи уплатил выкуп – и бывший папа был на свободе. Тюрьма никому не идет на пользу, больной и состарившийся Косса приехал во Флоренцию к Медичи, которые потратили на него целое состояние. Несмотря на свою репутацию, Бальтазар все же одно время был понтификом, а это немаловажно. Благодаря ему престиж банка Медичи существенно вырос за эти годы и стал одним из самых известных во всей Европе. Так что какие-то 35 000 флоринов были ничто для Джованни ди Биччи. К тому же он демонстрировал свою верность дружбе и данному слову, а также надежность как деловой партнер. Никто не мог его обвинить в предательстве друга, иначе его авторитет сразу бы упал, а акции банка снизились.