– Это нечестно! – снова заорала Оксана, давясь слезами.
Дрогнула земля. За окном вспучился асфальт, лопнув большим нарывом, и из него вырвался ледяной фонтан. Всё стало мокрым. Вода сочилась даже с потолка, падая многочисленными тонкими струйками.
Я быстро оглянулся, а потом сделал шаг и обнял девушку, начав гладить ладонью по волосам.
– Ну всё. Тихо. Не плачь. Мы сейчас домой, а потом разберёмся.
Не нашлось у меня других слов, чтоб успокоить девушку. Только такие.
– Ну тихо, – шептал я и гладил русалку-утопленницу, – всё образумится.
Оксана рыдала в три ручья, нечленораздельно роняя слова.
– Я-мёртвая-а-там-мама. Я-к-маме-хочу.
– Нельзя, солнышко, ты её напугаешь. Потом всё решим. Сейчас мы пойдём домой и там решим. А на маму я маячок кинул. Найдём. А сейчас пойдём, – шептал я ей как маленькому ребёнку, гладя чёрные, как смоль волосы, пахнущие рекой.
– Куда? – спросила Оксана.
– К мамонту этому. Он домой в лагерь отвезёт.
Я осторожно повёл за собой девушку, заметив, что с нашим уходом поток воды прекратился, зато начинало течь там, куда мы ступали. Струи чистой тёплой воды ласковыми котятами подкатывали к самым ногам навьи, так что мы шлёпали по лужам. Вода пробивалась отовсюду, встречая нас. Она вытекала из ливнёвки, пробивалась из-под канализационных люков, выливалась из подвалов. Порой просто раздвигала тротуарную плитку, как ростки травы землю, образуя родники.
На нас смотрели. Нас фотографировали, но к нам не подходили. Боялись.
Я вёл Оксану кратчайшим путём. А все встреченные фонтаны тянулись к ней, словно старались притронуться и утешить. Они роились мириадами радужных брызг, окутывая нас сырой вуалью.
Когда мы проходили мимо большой поливальной машины, её оранжевая цистерна вспучилась, как просроченная консервная банка, а потом разошлась по швам. Холодные потоки хлынули на асфальт, потянув свои щупальца к навье.
Я шёл и шептал всякие глупости, лишь бы только не замолкать.
– Вот видишь, нас с помпой встречают. Ты говорила, мол, ты флешка к регистратору, флешка к регистратору. Ну пусть флешка, вот только флешка с установочными файлами.
– Какими? – сквозь слёзы спросила девушка, шлёпая ботинками по лужам.
Её чёрная футболка промокла насквозь. По волосам на землю текли струи. Я сам был ненамного суше.
Я поднял правую руку и покрутил кистью, как фокусник, подбирая слов.
– Ну… Ты теперь божество. Установка завершена успешно.
– Какое-я-божество? – обнимая себя руками, спросила Оксана.
– Водное. Сама же видишь. И омут твой. И лягушата тебя госпожой кличут. Ты теперь хозяйка реки.
Я прикусил губу, понимая, что действительно оказался прав. Ведь она теперь как Топь, разве что речушка была куда меньшего размера, а значит, и божество значительно меньшей силы.
– Только пусть это пока нашей тайной останется, – продолжил я, – другим скажем, дар открылся.
– Почему? – всхлипывала девушка, вытирая руками зарёванное лицо.
– Набегут всякие, пытать станут, что да как. Тебе это надо?
– Не-е-ет.
– Вот и ладненько. А давай речку переименуем. Пусть будет Чёрная речка. Ты же любишь чёрный цвет, – я бормотал, всё дальше увлекая русалку.
Нет, не русалку. Маленькую речную княжну-царевну. Ну если есть морской царь, то почему бы не быть речной. Эдакая водная барыня-боярыня.