– Гражданочка, – дрогнувшим голосом ответил я. – Я понимаю, но не положено. Мы мир спасаем. Оксана Соснова, проследуйте за мной!
– Ну как же Соснова? – продолжила женщина мягко и отрешённо, – Сидорова она. Сидорова.
Она словно не допускала мысли, что Оксана могла сменить фамилию, например, выйти замуж. Хотя я сам дурак, только глупости и могу ляпать.
– Конспирация, гражданочка, – ответил я, сделав несколько небольших шагов, и взяв стоящую как манекен Оксану за руку. – Зло не дремлет.
Я потянул навью за собой, роясь свободной рукой в кармане.
– Пойдём, – прошептал я. – Пойдём. Потом всё.
Оксана словно обречённая на казнь, безвольно последовала за мной, неотрывно глядя на женщину, а та вдруг вцепилась ей в другую руку.
– Не уходи. Не уходи! – донеслось вслед.
Голос женщины готов был лопнуть туго натянутой струной и сорваться в безумие.
– Гражданочка, – просипел я снова, повернувшись и протянув смятую визитку, оставшуюся ещё с тех времён, когда мы решили организовать контору ловцов нечисти на платной основе. Типа, охотники за привидениями, – Позвоните вечером. Сейчас нам надо бежать. Честно.
Женщина ещё немного подержала навью за руку, а потом пальцы её разжались, и мы пошли. Я боялся ещё раз оборачиваться. Ноги подкашивались, а мир поплыл. Я лучше бы сразился с ордой эмиссара, чем ещё раз выдёргивал дочь из рук матери.
Рядом шла контуженая Оксана. Наше отступление и бегством не назвать, просто два ковыляющих инвалида. Через десять шагов я свернул в переулок, тяжко выдохнув. Там быстро затащил девушку в пивнушку. Что поделаешь, если это самое ближнее что попалось на пути.
Я развернулся, взял утопленницу за плечи и легонько встряхнул. На нас поглядывали, наверное, думая, что мы совершенно пьяны.
– Ты как?
– Я её не помню, – прошептала Оксана, – я её не помню. Это нечестно. Нечестно.
Она замолчала, а потом упала на колени и упёрлась прямыми руками в грязный кафельный пол.
– Это нечестно. Это несправедливо. Лучше бы я насовсем умерла. Меня всего лишили. Жизни, семьи, памяти.
– Оксана, всё образумится, – ласково произнёс я, присев рядом, мельком глянув на двоих алкашей, пьющих крепкий спиртной напиток прямо у стойки.
На продавщицу, которая брезгливо глядела на нас.
– Все прочь, – процедил я.
Во мне всё начинало закипать. Окружающие нас люди, опустившиеся от алкоголя до состояния зомби, чавкали и бормотали ватными языками нецензурные фразы. Им было всё равно на то, что девушка не могла вернуться в семью, что она страдает от свалившегося на неё проклятья. Это бесило. Последнюю искру в сосуд с бензином негодования бросила продавщица.
– Я ща ментов вызову, – бросила она, развернувшись к наполняющейся из краника бутылке.
– На хрен, свалили все! Иначе поубиваю! – закричал я и сделал жест рукой, отчего два алкаша просто вылетели через разбившееся мелкими брызгами окно, прокатившись по тротуару пару метров.
– Виталик! – истерично завизжала продавщица, – ментов зови!
Возникло огромное желание заткнуть её, причём навсегда, но тут встала с пола Оксана.
– Это нечестно, – прошептала она.
Я хотел что-то возразить, но наткнулся на совершенно серые, лишённые зрачков, радужки и белков глаза. Серые, как осенняя река. Навью затрясло, а вокруг неё забурлила сила. Я видел уже такое, там, на мосту, когда встретил богиню реки Топь. Только масштаб силы другой, много меньше. Лишённая ранее колдовских способностей навья теперь была ровней мне, может чуть сильнее.
– Это нечестно! – вдруг закричала девушка истеричным надрывным голосом, а по её щекам потекли слёзы.
Сила вскипела первобытной яростью древнейшей из стихий, той, что не принимает чьих-то оправданий, не желает знать преград, не считается ни с чьим мнением. По стене прошла трещина и из неё ударила струя воды, заливая прилавок и кафель.
Завизжала продавщица. Выскочил из внутреннего помещения испуганный мужчина, видимо владелец магазина.