– Я знаю, но я устала.
Она выпрямилась, глубоко вздохнула и натужно улыбнулась.
– Сейчас проверим.
Ангелина подняла руки, а потом разжала пальцы. Стеклянное кольцо, слегка качнувшись, повисло в воздухе в десяти сантиметрах над головой. Тихонько тикнув спрятанным внутри стартером, оно моргнуло и загорелось ярко-оранжевым неоновым огнём.
– Не то.
Ангелина убрала в сторону тут же погасший нимб и повесила другой. Он зажегся густым темным сиянием дискотечной ультрафиолетовой лампы, заставив вспыхнуть белые вещи синим, а фосфорные цифры на часах бледно-зелёным. Ольха оскалилась и тихонько хихикнула.
– Опять не то. Вот.
Очередная лампа загорелась холодным белым светом. Она опять развела руки, а потом встала и шагнула в тамбур, прильнув к узкому зеркалу, прикреплённому к умывальнику. Кольцо плавно повторило движения головы и зависло на положенном ему месте над теменем.
– Ты только ночью не зажигай их, или прячь под одеяло, – усмехнулся я.
– Хо-ро-шо, – по слогам ответила Ангелина, любуясь в зеркало.
Дверь с тихим скрипом открылась и в проёме показалась берегиня с Ярой. С улицы стали слышны задорные крики и топот, словно кто-то играл в футбол или волейбол. Медуница привстала на цыпочки, окинула тесное помещение взглядом и остановилась на Ангелине. А мимо неё в помещение протиснулась полудница. Она подскочила к Ангелине и сразу же обняла ее, как ребёнок обнимает большого плюшевого единорога.
– Светлячок! – восторженно выкрикнула она, а потом ласково повторила, – Светлячо-о-ок.
Ангелина задрала вверх руки, чтоб не коснуться солнечного духа, и растеряно поглядела на меня, а я лишь усмехнулся. Пусть отвлечётся от своей печали, уж это-то создание теперь ни на шаг не отступит от моей хранительницы.
Стоящая в проходе Медуница тоже усмехнулась и ехидно заговорила.
– А для кварцевания такая штука есть?
Моя хранительница, нахмурив брови, посмотрела на берегиню, но промолчала.
– Там проверяющий пришёл. Хочет посмотреть, как вы занятия организовываете, – продолжила Медуница, поправив золотистую косу и спрыгнув с лестницы.
Я взял со стола конспект, зло поглядел на шевелящийся сухпай, и вышел наружу. Там стоял начальник штаба, поджав губы и рассматривая нечто в стороне от кунга. Сзади него маячили два лейтенанта, которых я сразу окрестил Тимон и Пумба. Оба были чародеи. Это я сразу почуял.
– Вы когда свою артель в чувство приведёте? – наконец, спросил подполковник Захаров.
– А что не так? – спросил я, спускаясь по металлической лесенке.
– Все не так. Я не знаю, где вы до этого служили, но у вас бардак полный. По расписанию у вас специальная подготовка, тема – основы боевой магии. А ваши подчинённые бездельничают.
Он задержал взгляд на Ангелине, накидывающей футболку прямо в дверном проёме кунга.
– Вы хотите выговор? Совсем никакой дисциплины.
Я окинул взглядом поляну нашей роты. Сорокин со Светой расписывали машины. Стажёр встряхнул баллончик с краской, приложил очередной трафарет к броне и стал с шипением распылять позолоту, нанося ровные строчки, стилизованный под старину текст которых с красными заглавными буквицами был цитатой из «Слова о полку Игореве». Тонкие линии, зажатые малярным скотчем, разграничивали пространство для художества, где были рисунки в стиле Жостовских подносов, а контуры и грани обведены золотом, словно сувенирная шкатулка, причём там во весь борт уже красовалось изображение алого солнца, хмурого и косматого. Зенитка, недавно приваренная к крыше гусеничного тягача, уже размалёвана.
«Тигр» Володи тоже претерпел изменения, только граффити на нём выглядело куда шикарнее. Витязь на вздыбленном белом коне пронзал длинным копьём полыхающее огнём чудовище. Витязь был полон решимости, монстр лют и ужасен, а конь бросал пену с раскрытого рта. Хоть сейчас выставляй в Эрмитаже. То-то всю ночь компрессор тарахтел, и фонари горели. Догадываюсь, что этими двумя машинами дело не закончится.
Появилось даже желание спрятаться в палатке, но Шурочке опять было плохо, и я решил, что нам нужно ночевать в кунге. Утром Александра убежала в медицинскую палатку и теперь ходила сама не своя, отнекиваясь от вопросов.
А поодаль с криком и шумом вся молодь гоняла коня, уже настоящего. Хотя признаюсь, все же сказочного. Белый утончённый жеребец метался из стороны в сторону, но его обложили отовсюду. Шкура сверкала на солнце, как снег, рождая радужные искры. А хвост и грива вообще сияли серебром.
– За кустами смотрите, уйдёт! – звонко орала Соколина, руководящая процессом поимки.
Эта особа с самого появления начала совать нос во все происходящее, стараясь брать на себя роль лидера.
Волкудлакаи-подростки в разгрузочных жилетах стягивали кольцо облавы. За ними, высунув язык, насмешливо наблюдал Первый Клык, сидящий в тени кунга.