Речь была чудная, но в то же время интересная. Яробор опосля увиденного в городе попросил такого же рассказчика, что у всех на улице был. Нужна, мол, небылица интересная, но чтоб не шибко новая, а то нет разумения в этих не то гадах жадных, не то гаджутах. И чтоб про нежить была. Сказ оказался не про призраков заблудших, а про мошенника хитрого. «Мёртвые души» называется. Но всё одно шибко интересная.
Антон совсем уж близко подошёл.
– Я думал, лешие деревьев не портят, – проворчал он, когда пришла пора сбросить ношу и отправиться за следующей.
– Я и не порчу, – ответствовал Яробор, ухмыляясь и глядя, как за ним, скуля и ноя, выполз из зарослей исцарапанный Андрюша со своим грузом. – Я лес прореживаю, дабы молодняк смог подняться к солнцу.
Отрадно было у него внутри. Столько столетий отшельничал, а ныне вспоминается сладостное. Был тут небольшой посёлок три сотни лет назад. Был, да всех их морово поветрие сгубило. Всех до единого. Больно было тогда наблюдать, как сиротеют дома, как лесные звери растаскивают домашнюю живность, как гниёт забытый всеми идол. И теперь всё сызнова станет, как встарь.
– Шеф, я проводку протянул, – протирая руки тряпицей, вышел искричества мастер с простым и привычным слуху именем Иван.
– Добро, – кивнул лесной бог.
– Шеф, – снова начал мастер, оглянувшись по сторонам, и перейдя на шёпот, – ты бы это, колдонул чекушку. Выпить хочется.
– Обойдёшься, – нахмурился Яробор.
Иван вздохнул и осторожно обошёл хозяина заимки по ступенькам, потопав в амбар к сложенным вместе коробам. Яробор семь раз в город туманом ходил, измотался весь. Зато на торжище много для пользы куплено было. Слышно было, как мастер придирчиво поковырялся в коробках, а потом вышел на свет с охапкой тонких белых палочек. Помнится, эти палочки в городе сияли сами и разливали вокруг себя сияние яркое. Лампы называются.
Андрюша уже совсем близко подошёл. На связке брёвен, на самом верху сидела Лугоша, болтая ногами. Ручейница ни на миг не замолкала, щебеча, как птица на жёрдочке. Парень тихонько огрызался, но девчушка задавала вопрос за вопросом. Вскорости она соскочила с брёвен и подбежала к терему, отчего Яробор приказал сказителю заткнуться, всё одно не слышно будет из-за девчонки.
– Дядька, – заголосила она, – у них такие невидали есть, одно слово сказка. Реку перекрывают, аки ручей малый, и искры из воды высекают.
– ГЭС называется, – угрюмо ответил покрасневший и вспотевший от натуги Андрей.
Он тяжело вздохнул и сел на край ствола. Видно было, что ноги у него подкашиваются от усталости. Ничего. Ему полезно. От лихих мыслей работа тоже избавляет.
– А ты знаешь, что воздух они заморозить могут, да так, что тот льдом становится? А эти их капутеры, ежели меж собой стеклянными нитями связаны, то письма передают. Они ещё и по небу могут письма слать, без голубей, но с нитями быстрее. В городе всё паутиной опутано, и шагу ступить не могут.
– Не видел я нитей, но это и не моя забота, – ответил Яробор, а потом встал и подошёл к вязанке, что Антон приволок. – Андрюша, подь сюды, – не оборачиваясь, произнёс он.
Толстяк со стоном встал рядом.
– Давай сюда руку.
Андрей недоверчиво протянул длань, и Яробор осторожно, чтоб не сломать хрупкое человеческое существо, сжал его запястье и приложил к стволу дерева. Антон, Иван и Лугоша с любопытством уставились, ожидая того, что дальше последует.
– Я дал вам часть своей силы. А вы должны научиться ею владеть. Почувствуй это, – почти торжественно произнёс хозяин лесной заимки.
– Прямо как джедаи, – усмехнулся Андрей, приложив руку к шершавой тёплой коре.
– Кто такие джедаи? На жердь слово похоже.
– Это в «Звёздный Войнах» рыцари такие, вещи силой воли двигают и световыми мечами бьются, – ответил Андрюша.
Яробор посмотрел на парня, старясь понять, шутит он или нет. Что за орден такой, имени какой звёзды он, да как меч может быть световым? Ангельский, что ли? А парень в свою череду уловил тяжёлый взгляд и сразу поправился.
– Это сказка такая.
– А-а-а. Ну, раз сказка, тогда ладно. Далече тем джедаям до нас. Как дитя́м малым. Вот почувствуй. Это лиственница. Я её сотню лет с заботой и любовью выращивал для нижних венцов дома, чтоб от земли не гнили. Она сотню лет солнцем и землёй питалась. Добротный дом будет. Почувствуй.
Яробор отпустил запястье парня и приподнял руку, а потом сделал жест, словно стряхивает с пальцев воду. Древо с треском взорвалось по всей длине обломками коры и сучьями, явив свету чистый и ровный ствол. По поляне разлился запах свежей древесины. Андрей отскочил от вязанки и уставился на это, вытаращив глаза. А Яробор снова легонько притронулся к дереву и убрал персты. Бревно плавно и величаво воспарило в воздух. Невысоко, не выше голов людских.
– Положи ладони свои на него. Вот так. Теперь оно высохнуть должно.
– Как? – почти шёпотом спросил Андрюша, рассматривая, как под его пальцами бревно начинало вертаться то в одну сторону, то в другую.
Неспешно, неохотно, но по его указке.