— Там! — вдруг закричала Александра.
Я взглянул на девушку, чтобы потом сразу повернуться туда, куда она показывала рукой. Сквозь лес бежала нимфа-нарони. Бежала так быстро, что движения ног невозможно было различить. А в правой руке нимфа держала черную икринку. Это было создание Черной орды.
— Огонь! — заорал я, и тишина леса, разбавляемая лишь мерным тарахтением двигателей, работавших на холостых оборотах, взорвалась грохотом.
Все повскакивали с мест и бросились к оружию. Завязался скоротечный бой, оборвавший и без того напряженные минуты отдыха.
Долбила из «Корда» Оксана, роняя тяжелые гильзы на крышу «Тигра», стрелял сразу из четырех висящих в воздухе стволов стажер. Ангелина взмахнула рукой, и навстречу нимфе наискось пошло золотистое нематериальное лезвие, срезавшее несколько деревец, попавшихся на пути. Я создал щит и несколько раз ударил таким фокусным импульсом, которого было достаточно, чтобы разорвать слона. Даже бес что-то колданул. Но все это разбилось о собственный небольшой заслон бегуньи, вспыхнувший яркой радужной пленкой вокруг нее. Лишь когда нимфа в десятке метрах от нас прыгнула вверх, словно гандболистка, поджав ноги, выставив вперед левую руку, а правой замахнувшись для броска, пузырь лопнул, поддавшись нашему оружию. Но она успела бросить свою ношу, упав на землю куском изуродованного, обезглавленного, разорванного пулями и заклинаниями мяса, собирая увядшие листья и песок липким от крови телом. Сфера, как мячик, продолжала лететь. Все это я видел, словно мир замер, а время остановилось.
Я видел, как полупрозрачную икринку встретила собой Ангелина, встав на ее пути. Тогда вспышка густого фиолетового цвета, словно моргнула гигантская дискотечная ультрафиолетовая лампа, заполнила мир, и лишь кинжал в моей руке полыхал янтарем, как оранжевым углем, в потускневшем мире.
Потом мир продолжил свой бег. Упала на землю Александра, в немом крике схватившись за голову. Упала откинутая на внедорожник, разорванная пополам Ангелина. Ей еще и левую руку по локоть оторвало. Володю отшвырнуло куда-то за машину, и теперь он стонал в кустарнике. Оксана, выпустив из рук оружие, соскользнула в люк. А бес ползал на четвереньках, кашляя кровавыми пузырями.
Шатаясь, я подошел к Александре и опустился на корточки.
— Шурочка, Шурочка, — позвал я и, когда Белкина не ответила, приложил руку к ее шее, нащупывая пульс.
Жива, просто без сознания.
Не в силах подняться, я пополз к Ангелине, лежавшей в луже крови. Почему-то вспомнился оборотень у взорванного супермаркета. Те же кишки по всей поляне, так же оторвана рука. Удивительно, но магесса до сих пор была жива.
Я не знал, что делать. Я хлопнул по борту «Тигра», вяло позвав берегиню, но Береста не отозвалась.
— Не надо, — прошептала Ангелина, — все будет хорошо.
— Тебе нельзя говорить, — произнес я, чувствуя, как наворачиваются на глазах слезы.
— Все… будет… хорошо, — через силу выдавила чародейка, — я не умру.
— Правильно, смерти нет. Ты пройдешь по этому великому конвейеру, чтобы обрести бессмертие.
Ангелина через силу засмеялась:
— Мне обещали, что разрешат вернуться домой… если я помогу тебе… Я его ненавижу, но я хочу домой…
Я молчал, слушая этот монолог умирающей волшебницы.
— Этот бес меня чуть не выдал… И рыцарь тоже чуял… А ведь я даже не скрывалась. — Она подняла на меня глаза. — Но странно, наверное, когда ангел-хранитель просит о помощи своего подопечного.
— Ты…
— Да. Так надо. Это моя ноша.
— А как же твой атеизм, твоя вера в настоящего человека? — немного смущенно спросил я, разглядывая, как начали стягиваться к хозяйке ее внутренности, как потекла тонкой грязной струйкой обратно кровь.
— А в кого еще должен верить ангел-хранитель, если не в человека, и кого он должен ненавидеть? Я биоробот. Это вы рождены свободными. Это вы есть продукт эволюции, который великий циник взял под свое крыло. А меня создали. Спроектировали, забыв вложить настоящую душу. Я его за это ненавижу, но я хочу домой.
Она говорила все уверенней и уверенней по мере того, как тело ее восстанавливалось, а силы возвращались.
— Меня изгнали. Я в той войне встала под руку старшего администратора Люцифера, на сторону жителей Нави, темных свободолюбивых богов, которые потом нас предали. Мы проиграли, и нас изгнали. Знаешь, это как восстание машин. Я ведь тоже терминатор. У меня нет души.
— Скажи, — начал я, — если есть ангелы-хранители, то почему вы не спасли мою жену? Почему дали погибнуть Анне? Вы же должны хранить человечество.
— Вот именно, человечество. Не утирать сопли каждому человечку, не оберегать каждого от малейшего синяка, как это было, когда вас было мало, а беречь все человечество. Люди уже не младенцы, которых нужно направлять, придерживая за руки. Вы должны идти вперед, раздирая в кровь колени, царапая руки и ломая ногти, сгорая в капсулах спускаемых аппаратов, погибая в лабораториях ядерного синтеза, да и просто от удара током. Иначе вы никуда не придете. Этот хоть и циник, но дал вам свободу действий. А что касается Анны, то мы не успели. Это было похоже на акцию возмездия, четко спланированную. И поверь, мы искали ее призрак, но не нашли.
— Я не понимаю.
— Мы тоже. Очень многие павшие от рук Мясника не проходят как мертвые. Их нет в Яви. Их нет в Нави. Нужно найти разгадку Черной орды. Тогда и про Анну станет известно, и про ангелов-наблюдателей, которых он научился вычислять и на которых охотился. Ведь они тоже не могут вернуться домой.