— Можно, — ответил чародей, — только это называется машина.
— Машина, машина, машина, — поиграл на языке словом Такасик. Оно такое простое и красивое, это слово, как сами машины. — Хорошее колдовство.
— Это не колдовство. Это хитрости наших мастеров.
— Правда? А можно наших тоже так научить?
— Не сейчас, — улыбнулся чародей. — Обязательно, но не сейчас.
Пока они разговаривали, Воладимар отцепил железный канат, который назывался трос, и тот намотался на барабан.
Потом приступили к остальным машинам. Второй оказалась отнюдь не высокая шестиколесная, а низкая, со множеством невысоких колес, вокруг которых были намотаны плоские широкие цепи. Под эти цепи кинули бревно и небольшими тросами, скрученными в петли, прицепили к звеньям. Чародей что-то положил в дверь машины, которую он назвал Бэмпэ, и та ожила, заревев громче первой. Цепи дернулись, подминая под себя бревно, а сама машина стала ползти вперед, пока бревно не появилось сзади. Так повторяли полтора десятка раз, прежде чем машина вылезла из рыхлого снега на слегка припорошенный лед.
Оказалось, что все машины имеют имена. Бэмпэ, Тигар.
Шестиколесный Ураль, куда залезла сама госпожа Анагелла, вытаскивали дольше всего. Бэмпэ, зацепившись толстыми тросами за шестилапого, гребла цепями, но только почем зря разбивала лед. И тогда нон-тару Эгору пришлось по-настоящему колдовать. Он поднял перед собой согнутую в локте руку, так что кулак оказался на уровне лица, и стал шептать заклинание. Такасик не понял, что значат произнесенные на чужом языке слова: «Да давай же ты, сука долбаная», но, видимо, они были сильным заклинанием, раз Ураль дрогнул и стал вылезать. Наст перед колдуном выгнулся волнами, а слабый ветер набрал силу и заревел, заглушая саму машину. Ветер поднимал тучи снега, дергал плотную ткань кузова и одежду нарони, но стоило Уралю вылезти, как колдун разжал кулак, и все разом стихло.
Такасик смотрел на все это, позабыв дышать и моргать. И лишь потом огляделся, поймав глазами усталое лицо Эгора, радостную нон-ма Анагеллу и цепкий взгляд Мефистофеля, направленный на чародея-воителя, словно высокий и худой колдун заново оценивал своего товарища, узнав о нем нечто новое.
Необычным был еще поступок нон-тара Эгора, когда он взял две большие железные амфоры квадратной формы, которые назвал канистрами. Нон-тар Эгор положил их боком на лед в том месте, где до этого стояли машины, положил сверху несколько небольших мешочков и слегка присыпал все снегом. Потом он взмахнул рукой, и из ничего возникла фигурка воина размером с ладонь и десяток странных черно-желтых созданий с прозрачными жужжащими крыльями. Нон-тар Эгор долго что-то говорил на своем наречии и только в конце добавил на языке сель: «Это твоя последняя служба, верный страж».
Потом колдун подошел, довольно улыбаясь, словно какой-то шутке:
— Ну все, запрыгивайте, нон-тар Такасик. Поедем.
— Куда запрыгивать?
— Да хоть к нон-ма Анагелле. Нам еще спуск выравнивать на краю ледника, — ответил нон-тар Эгор.
Глава 26
Чужаки
До границы таяния добрались с большим трудом. Приходилось перетаскивать деревянные мостки, сколоченные из бревен, чтобы преодолеть расселины. Больше всего боялись за тяжелую БМП, которую в случае падения практически не получилось бы вытащить. Это не ишак с тюками.
На расстоянии полукилометра от нас постоянно бродили два прозрачных монстра, похожих на пауков-сенокосцев, перебирая своими длинными лапами по снежной целине. Они не приближались, но и не удалялись, словно сопровождая. От их присутствия было очень неуютно, во всяком случае, Оксана постоянно дежурила в боевой готовности со своим пулеметом.
При выравнивании края ледника пришлось использовать драгоценный запас гранат, иначе бы крестьяне ковыряли примитивными кирками его очень долго. Потом посыпали спуск мелкой галькой, чтобы не скользили шины. Все работали не покладая рук. Даже Такасик, даром что феодал, увлекся и расторопно раздавал приказы работягам.
Всю поклажу с ишаков переложили в кузов «Урала» и пошли двумя маршрутами: местные — лесными тропами, налегке, а машины — прямо по каменистому руслу реки, где студеная вода едва ли была больше чем метр в глубину. Двигались, взбаламучивая спрятанную под галькой грязь и поднимая волны перед собой. Несколько раз вспугивали крупных травоядных, пришедших на водопой. Колонна двигалась неспешно и к замковым полям вышла почти одновременно с пешей группой. А все оттого, что нам приходилось петлять вслед за рекой, так как по узкой лесной дороге мы не смогли бы протиснуться при всем желании, к тому же несколько раз аккуратно объезжали немногочисленные пороги и один омут, организованный тенью Великого Дома. Зато колеса машин, катки и гусеницы БМП отмылись до девственно-чистого состояния.
Наше прибытие не осталось незамеченным. Непривычные для этого мира звуки работающих дизельных двигателей собрали любопытных со всей округи, которые, зная о колдунах, побросали недоделанные крыши глинобитных домиков и издали наблюдали за диким зрелищем. Машины мы поставили у въезда в крепость, выбравшись из речушки почти у самого рва.
Когда Света заглушила движок, я откинулся в кресле и с облегчением выдохнул. Добрались без происшествий.
— Я задолбалась, — пожаловалась вампирша, ткнувшись лбом в руль. — Ноги гудят, спину ломит. У меня же машина, а не катер. Я все время почти стояла, чтобы видеть, что перед носом машины.
— Отдохни. Я сам устал, — ответил я и обернулся, чтобы оглядеть остальных.
Мефистофель сразу перехватил мой взгляд и слегка улыбнулся, рядом с ним замер стажер. У правой дверцы, опустив лицо, что-то нашептывала сама себе Александра. Оксана же всю дорогу торчала у пулемета, по пояс выглядывая из машины. В начале пути она зарядила от прикуривателя смартфон, достала наушники-вкладыши и теперь покачивала головой в такт музыке.
— Отпусти его, — обратился я к Мефистофелю, указав кивком головы на Володю.
— Зачем? — с улыбкой спросил бес, услышав тихое «тварь» со стороны Светы.
— Он же не собачка, чтобы команды выполнять. К ноге, апорт, служить, — ответил я, стиснув пальцами дверную ручку.
— Я ему еще не давал команду «фас», — ухмыльнулся бес и продолжил с ехидным выражением лица: — Он продался сам. И сам виноват. Впрочем… Вольно!
Я вздохнул, увидев, как поник стажер, уткнувшись лицом в ладони, и дернул за ручку свой дверцы, выскочив наружу, где начал скапливаться народ. Крестьяне тыкали в нас пальцами. Детишки, что поменьше, прятались за длинными юбками матерей и украдкой таращились на не виданные доселе чудеса. Стражники, опершись на копья, выглядывали из бойниц.