Колечки-облегчители на пулемете, с которым навья последнее время почти не расставалась, словно это женская сумочка, тихонько побрякивали, работая как антигравитационная подвеска. Оружие, таким образом, весило немного.
— Нет, — мягко ответил я, — нам их еще допросить нужно.
— Долго?
— День.
— С голоду не помрут?
— Береста, — позвал я светлого духа. — Что скажешь?
— А?
— Не опухнут с голоду за день?
— Люди нет. А у этих, как ты сказал, нарони метаболизм такой же, как у людей. Я думаю провести генетический анализ, но мне уже сейчас кажется, что будут совпадения в базовой комплектации.
Я поднялся и подошел к шаманящей над телами берегине. Она препарировала уже третий труп, потихоньку приближаясь к живым, отчего те начинали паниковать. Видимо, думали, что их тоже будут разделывать на кусочки.
— Откуда ты знаешь все эти термины: генетика, метаболизм и прочее?
Берегиня прервала свое занятие и посмотрела на меня как на ребенка. Она встряхнула руки, словно на них попала кровь, хотя они были чистыми, и встала.
— Ты думаешь, мы такие отсталые, пням молимся, травками лечим и родниковой водой? В этом есть, конечно, некая правда, но это для имиджа. Старое поколение уже ничему не научить, а вот младшее, те, кто умерли не так давно и стали светлыми духами, идет в ногу со временем. Я на специальных курсах, организованных министерством здравоохранения для нас, училась при медакадемии, осваивая материал по восемнадцать часов в сутки.
— Жуткий график, ни поспасть, ни поесть.
— Я не человек. Мне сон не нужен, а еда потребна только для удовольствия. — Берегиня печально вздохнула. — Я могу и целебное заклинание применить, могу и антибиотики вколоть, могу на томограмму отправить, а могу и по старинке, как ведьма, руками поводить и хвори почуять. Во всем нужна мера, и все можно сочетать меж собой.
— Прогресс, — тихо произнес я. — А прежняя жизнь?
— До смерти? Я не помню почти ничего. Прошлая жизнь является мне как обрывки странного сна. Знаю только, что меня змея укусила, я и померла. Ожила в лесу, бродила как в бреду. Помню, не себя жалко было, а семью, которая на мне лежала. Уж и семью не помнила, а все кого-то жалко, — она провела рукой в воздухе, описывая неровный круг, — абстрактного нуждающегося. Видать, потому берегиней и стала.
— Оксана тоже не помнит прошлого.
— Навь мертвых просто так не выпускает, она себе в залог часть души оставляет. Греки даже красивую сказку придумали про хлебнувших из загробной реки Стикс и предавшихся забвению.
— Давно ты умерла?
— Нет, — покачала головой Береста, — всего семьдесят лет назад. Почти… На днях юбилей будет, — усмехнувшись, добавила она.
— Понятно-о-о, — протянул я, а потом вернулся на свое поваленное бревно, достал блокнот и стал комментировать вслух ближайшие задачи, которые карандашом набрасывал на листок бумаги. — Нужно допросить пленных об этом мире, это раз.
Карандашик обвел циферку «один» и перескочил на следующую строчку.
— Нужно настроить заклинание шитья. Этим займется Сашенька с Берестой. Береста! — чуть громче повторил я имя, подождав, пока берегиня поднимет руку в знак того, что поняла. — Нужно разобраться с системами защитной экипировки. Этим займешься ты, — поднял я глаза на Ангелину Фотиди. — Возьмешь стажера, он вроде бы увлекается оружием. Это два.
— Сковородкой бить можно?
— Сама смотри, главное, чтобы задачи мог выполнять. Следующее. Я займусь скатертью-самобранкой и спицей-переводчиком, полученной… — Я помолчал, подбирая слова. — При подготовке. Кстати, — я достал кубик с записью местного наречия, — надо вам язык изучить.
— Как работает? — спросила Александра Белкина.
— Надо ко лбу приложить, и он сам все сделает. Немного голова болеть будет, но это не страшно. Я уже через час себя нормально чувствовал.
— Я первая, — схватила мешочек с прозрачными кубиками экстрасенс.
— Кто бы сомневался, — пробурчал я. — Ты всегда везде первая хочешь быть.