Сорокин листал справочник языка глухонемых, неловко скручивая пальцы в жестах алфавита. Он не учел того, что мы его не будем понимать — никто языка жестов не знал. Но делал он это, скорее всего, не для реальной пользы, а чтобы его не донимала Света, которая присела на краешек дивана и томным взглядом пронзала свою жертву.
Новенькая неподвижно стояла у подоконника, огромными изумрудными глазами уставившись в телевизор, где шел мультик про круглых зверюшек.
— Ну наконец-то, — проговорила Ангелина при нашем появлении. — Заждались уже.
Сорокин, увидев генерала, приподнялся с дивана, но тот рукой показал, мол, не вставай, не надо.
— Осталось только Оксану дождаться, — продолжила Ангелина.
— А где она?
— А где ж ей еще быть, — кряхтя, ответил мне дед Семен, — мокнет в бадье, полная тоски и печали. Очередный разок плачет по горькой судьбинушке. Ты бы привел ее сюды, неловко без нее.
— Товарищ генерал, я щас, — произнес я и пошел на второй этаж, где была ванная комната.
Как и сказал домовой, Оксана лежала в ванне, таращась в потолок, и только коленки торчали над водой. Она могла так пролежать без дыхания и движения всю ночь.
Я постучал по краю ванны, не комплексуя от наготы девушки. Давно уже привык к тому, что нечисть часто стремится к минимуму одежды, и русалка не была исключением.
— Оксан, вылезай.
Она лишь легонько повела бледно-серыми глазами на звук голоса. Я не сомневался, что дитя воды прекрасно меня слышит, просто не хочет ничего делать.
Я вздохнул и шевельнул пальцами, выдергивая телекинезом пробку из слива. Вода быстро ушла, вильнув на прощанье небольшим водоворотом.
— Зачем?
— Что — зачем? — переспросил я, протянув ей полотенце.
— Идти зачем, я даже вкуса еды не почувствую.
— За компанию.
— А я нужна этой компании? Я труп, который забыли похоронить.
— Опять старая песня, — снова вздохнул я. — Раз пришел, значит, нужна.
— Честно-честно? — криво улыбнувшись, уточнила Оксана, как делала всегда, когда была не в сильной депрессии и лишь чуть-чуть грустила. Это был ее личный повод согласиться вылезти из ванны.
— Честно-честно. Пойдем.
Девушка встала, выжала длинные, до пят, крашенные в черный цвет волосы, и пошла в сторону лестницы, оставляя мокрые следы.
— А одеться? — бросил я вслед.
— Так пойду, посижу в уголочке, пенсионера посмущаю, мне положено. Я ж русалка.
— Мне кажется, он не из тех, кого можно чем-то смутить. Но ты хоть вытрись, нечего ковер мочить.
Оксана подхватила брошенное ей большое полотенце и все-таки замоталась в него.
Когда мы спустились, Света деловито расстелила на столе скатерть-самобранку, а я вытащил из кармана инструкцию. Она была очень простой и короткой.
— Ну, Егор, давай, — подбодрил генерал, поуютнее усевшись в кресле.
— Сейчас. В общем, нужно три раза постучать по развернутой на более или менее твердой и ровной поверхности волшебной ткани, а затем вслух произнести название блюда и на сколько человек. Форма приказа произвольная. Количество блюд ограничено. Снизу приписка: «Я не тупее, чем эта речная сучка».
Все вежливо улыбнулись. Топь среди божеств считалась зазнайкой, постоянно выставляющей остальных богов отсталыми дикарями, которые в машину лошадь запрягают.