— Про полоза забыл, — вставил домовой.
— Этот если захочет, то сам расскажет, а нет, значит, нет.
Стажер по-новому посмотрел на нашу небольшую, но дружную команду, а я взглянул на телефон.
— Что-то Перекресток трубку не берет.
— Так тебе не сказали? — спросила Ангелина, оторвавшись от процесса накладывания сыра в тарелку, к которому она только что приступила.
— Не сказали чего?
— Он в госпитале. Пока тебя не было, вместе с полицией ходил на оборотня, что промышлял в частном секторе. Перевертыш не один оказался, в результате Николая покусали. Целители сняли эффект заражения, а сейчас обкалывают от столбняка и бешенства на всякий случай.
— Вот не может он без адреналина! — ругнулся я. — Ни черта ему не праведных деяний хочется, а экстрима и признания, сколько бы он ни упирался, доказывая обратное! Хотя… — Я посмотрел на Свету: — Он не обижал тебя?
— Нет, — ответила вампирша, достав из холодильника гематогенку.
Девушка разорвала упаковку, половинку протянула Сорокину. Тот молча отказался.
— Откармливаешь? — с усмешкой спросила Ангелина.
— Нет. Просто паренек понравился, — без тени смущения ответила вампирша. — А то, что вкусный, так это просто небольшой бонус.
Стажер нервно взглянул в алые глаза Светланы и пересел ко мне поближе.
— А Перекресток — это фамилия? — спросил он, продолжая чистить картошку волшебной палочкой.
— Нет, — ответил я. — Так повелось, что всем спецотрядам даны названия, а их членам — прозвища. Одни прозвища насовсем даны, некоторые по несколько сменили. Кузнецов у нас Перекресток, Ангелина — Крапива, Светлана — Малокровка, Александра Белкина, которая экстрасенс, — Всевидящая, Оксана — Серебрянка, а я — Посрединник.
— Придумают же, — буркнул стажер.
— Ну придумывают за некоторые особенности, — усмехнулся я. — Вот про Крапиву тебе, думаю, понятно.
— Да уж. А остальные?
— Николай к нам пришел из православной дружины. Он яростный поборник христианства и даже врагов своих поверженных крестом осеняет, оттого и получил прозвище. Света еще ни одного досуха не выпила, экономит. Мне дали прозвище именно за то, что всякая нечисть ко мне липнет, я посредине меж людьми и духами.
— Понятно, а Оксана?
— Она у нас штатный стрелок. Один раз мелкого божка так нашпиговала из пулемета, что серебра в нем было больше, чем он сам весит. На днях, кстати, сходим Николая проведаем.
— А кто придумывает прозвища-то? — снова вернулся к теме стажер.
— Нечисть разная, — ответила вместо меня Ангелина. — Все, с кем общаемся часто.
В дверь снова позвонили. Я кивком отправил Сорокина открывать. Вернулся он уже не один, а вместе с Оксаной и Александрой.
Я обнял Белкину и вручил подарок. Хотя от нее что-либо в коробке было бессмысленно прятать, она за сто метров все как рентгеном просвечивала. Девушка широко улыбнулась и покраснела.
— Не успели малость ужин сготовить, — произнес я. — Сейчас всем определим по задаче. Кому салатики построгать, а кому мясо жарить.
— А эти, которые в гараже, они будут? — спросил курсант.
— Да, попозже, как сделаем. Тьма за Ольхой следит, а то она все сырое мясо слопает, а Луника дожидается, пока стемнеет.
— Луника — это в БМП сидит?
— Угу.