Я задумался. Тошнота — это так, мелкие шалости, старые ведьмы любят накладывать, стараясь отвадить молодежь от пива, а отложенная смерть — это серьезно, это уголовное дело.
— Принадлежность отложенной смерти.
— Не установлено.
— Маячки.
— Один не установлен, три имеют подписи.
— Прочитай, — приказал я, достав из кармана блокнот с авторучкой.
— Первое: сия свинья гадит не глядя, — произнес страж. — Сообщение анонимно. Второе содержит номер телефона и воздушный поцелуй. Третье от Темновой Светланы по прозвищу Малокровка. Текст гласит: мое.
— Ну что, — обратился я к Сорокину, — убедился в необходимости стража?
— Да, — хмуро ответил он, а потом спросил: — Меня убить хотели?
— Хотели. Сейчас часто такое бывает. Половина смертоносных сюрпризов точно является приветом из Чернолесья.
— А маячки?
— Мусор бросать надо в урну, глядишь, всякие дворовые духи не будут обидные ярлыки клеить. Поцелуйчиками малолетки балуются. А со Светой я поговорю.
Я повернулся к ангелу-хранителю, равнодушно взирающему на нас:
— В список разрешенного внести тошнотики и маркер от Малокровки. Остальное развоплотить.
Страж перекрестил комнату. Незаконные чары вспыхнули ярким золотистым пламенем, прежде чем погаснуть.
— Неидентифицированный маячок не поддается удалению, — произнес страж, заставив меня еще сильнее нахмуриться.
— Отправить информацию в сервисный центр.
— Будет исполнено.
— Я поставлю, — пробормотал стажер.
— Вечером, — вздохнул я, решив не нагнетать обстановку. — Собирайся, будем дальше из тебя жителя нашего города делать, а то сдохнешь на следующий день.
Я подождал, пока Сорокин наденет джинсы, футболку и кроссовки, после чего мы вышли из дома.
— Мы сейчас пойдем в торговый центр, там кое-что купишь. Если денег нет, я одолжу. Скидочную карту дам, у меня она эксклюзивная.
— Что мы будем брать? — спросил стажер, на ходу проверяя карманы в надежде найти там что-нибудь интересное.
— Увидишь.
Мы миновали КПП и снова пошли по мягкому от жары асфальту вдоль улицы. Ехать на общественном транспорте не хотелось: во-первых, идти было недалеко, всего полчаса, а во-вторых, в автобусе духота сильнее, чем на воздухе.
Пока шли, курсант с любопытством рассматривал проезжающие мимо нас автомобили, заглядывал в витрины магазинов и аптек, наблюдал за прохожими. Видимо, он пытался найти то особенное, что отличало наш город от остальных. Оно, конечно, есть, но надо знать, где искать, чтобы найти. Я знал, а он нет. Вокруг все было привычным для жителя мегаполиса. Даже рекламные призраки возвещали не о конце света или пришествии высших сил, а о распродажах и новинках сезона.
Торговый центр встретил нас вращающимися дверями и эскалатором посреди атриума, многочисленным разношерстным народом и огнями рекламы.
— На обратном пути купим продукты и вино, по случаю прибытия из отпуска. Вся команда в гости придет. А сейчас поднимемся на самый верх.
На четвертом этаже у Сорокина забегали глаза от любопытства. Еще бы. Только у нас колдовство продавалось не в специализированных магазинчиках, а открыто и в таком масштабе. Можно было открыто и без оглядки купить все что угодно, от заклинаний к волшебным палочкам до лицензированных артефактов.
Я подошел к одному павильону, чуть ли не силой потянув за собой застывшего с открытым ртом курсанта. Он увидел первых нелюдей, бродящих в толпе. Я мельком бросил взгляд на группу псоглавцев, которых на западный манер иногда называли гноллами. Рыжая самка с белыми подпалинами тащила пакеты с продуктами, вокруг нее бегала троица мелких щенков. Детеныши еще не в полной мере освоили прямохождение и периодически становились на четвереньки. Один раз она громко рявкнула, вздыбив шерсть на загривке, когда малец с черной спинкой попытался залезть в пакет и достать конфеты. Тот, тихонько заскулив, отбежал от нее на три шага и обиженно поплелся сзади.