— Змий, весь поток на меня, — заорал я полозу, несмотря на то, что он был рядом. Тот направил в мою сторону голову с немигающими стеклянными глазами. Сразу почувствовалось покалывание в районе мозжечка, будто множество иголок воткнули в спинной мозг. Потекла сила.
Я применил заклинание, которому научили в самом начале подготовки в Малольдинске — шокеру. Только применил я его не так, как предписывала инструкция. Я подал электрический ток на проволоку, истощая незримые пузырьки энергонакопителей и высушивая полоза. Все монстры, которые ползли по ней, разом издали протяжный, полный боли вопль. Колдовство било их разрядом секунд пятнадцать, давая возможность солдатам прицельно поразить дергающихся монстров.
А потом оно внезапно перестало работать. Кто-то на той стороне поля боя смог подобрать блокировку к моему волшебству. Пришлось переключиться на другие способы. Я достал из кармана последние бумажные кулечки с рубленым серебром. Всего четыре. Они, подхваченные телекинезом, умчались к противнику, где я их поразил импульсом. Частично испаренное серебро, тут же остывшее и ставшее мельчайшей пылью, воссоздало такой же эффект химического оружия, как хлор на солдат в Первой мировой. Досталось даже одному кабану. Он завизжал и завертелся на месте.
Попытки тотального пирокинеза провалились. Я смог ударить только один раз, обуглив несколько мелких тварей. Снова невидимый нам колдун смог поставить защиту. Удивительно, что он не создал барьер на всю армию. То ли далеко был, то ли занят сильно.
А твари уже прорывались вперед. Они пролезли по телам своих сородичей к нашим огневым точкам. Два кабана сообща врезались в правый фланг и сейчас полосовали солдат.
Выдохся змей. Выдохся я. Кончились заговоренные боеприпасы у остальных зверобоев. Импульсы уже не смогли нанести урона тварям. Отчетливо прорисовался конец эпопеи длиною в жизнь. Не помогала даже вертящаяся с кистенем дитя Мары. Ее попросту завалило трупами, лишив пространства для маневра. Девчушка перешла в глухую оборону.
— Ну что, человечки, подсобить, али сами сладите? — донесся сзади густой бас, которым в мультфильмах обычно озвучивали сказочных медведей и былинных богатырей.
Я обернулся. Точно богатырь. Здоровенный детина больше двух метров ростом в камуфляже, в бронежилете с разгрузкой и в тактическом шлеме стоял, держа в руках какую-то зачехленную громоздкую штуку. За спиной у него имелся объемный рюкзак. Только вся экипировка его была расшита золотым узором, как царский кафтан. Особенно бросалось в глаза косматое хмурое солнце, каким его видели наши предки, с усами и бородой. Оно сияло, как подсвеченное, на левом плече богатыря. А сам он глядел ярко-зелеными глазами, сверкающими добрым озорством из-под кевларового шлема.
Примечательно было и то, что от него шло тепло, будто от инфракрасного обогревателя. Приятное, хорошее тепло и свежий влажный ветер.
— Побалуемся игрушкой новопридуманной, — изрек витязь и скинул чехол с большой железки.
На свет появилось орудие с блоком из шести вращающихся стволов. Прямо как у терминатора, только не в пример больше. Я просканировал на предмет заклинаний. Их там оказалась целая туча, из которых смог опознать только похожие на заморозку и облегчитель.
— Авиационная, — услышал я усталый голос Николая, — двадцать три миллиметра. С тридцать первого МИГа снял. Только как удержит? Отдача больше трех тонн.
Но богатырю было все равно. Он подогнул левую ногу в колене и отставил правую немного назад. Направил стволы в сторону поля боя.
— Отведайте-ка силушки богатырской, выродки поганые.
Остальные слова потонули в реве золотистого пламени, вырвавшегося из бешено вертящихся стволов. Колдовские снаряды ударили сплошным потоком по боевым порядкам чуждых тварей. Девять тысяч выстрелов в минуту. С первых же секунд стало понятно, что количество гильз явно превышало объем рюкзака. Хотя если есть бездонные да семиведерные фляги, то почему не быть стократному боекомплекту.
Поле боя превратилось в сплошную тучу из поднятого снега и мерзлой земли. А он все стрелял и стрелял. Когда же орудие смолкло, богатырь перехватил его в левую руку, а правой выхватил золоченую гранату и кинул подальше. На десять секунд вспыхнуло алое солнце, бьющее своими протуберанцами по земле.
Потом все смолкло. Замерли, открыв рты, солдаты, перестали реветь и скулить твари.
Когда пыль рассеялась, глазам предстал изрытый асфальт и ошметки чудовищ. Посреди всего этого стояла худенькая девчонка с кистенем в руке. Она покачала головой, словно осуждая воина. Тот весело расхохотался и вытянул правую руку вбок, так что та стала параллельна земле. За богатырем вспыхнула жарким бездымным огнем земля, а погаснув, оставила богатырского коня из породы тяжеловозов. Гнедая шкура чуть заметно тлела, как остывающие угли, копыта блестели золотом, а грива с хвостом полыхали алым пламенем. Загляденье, а не конь.
Жеребец захрипел и потряс головой, звякнув золотой сбруей, а потом звонко ударил подкованным копытом. Богатырь повернулся к своему спутнику, ласково провел по шее ладонью и одним рывком вскочил в седло, придерживая оружие одной рукой, а второй крепко держась за поводья. Конь еще раз заржал и встал на дыбы. Витязь громко засвистел задорным посвистом, откровенно красуясь перед замершими зрителями. Конь сорвался с места, и через десяток метров они исчезли в ослепительной белой вспышке.
Зашипел полоз, погасивший свое фиолетовое сияние:
— Не ж-ж-ждал. Кого угодно ж-ж-ждал, но не его. В конце-то осени.
— Это кто был? Илья Муромец, что ли? — спросил я, разглядывая быстро схватывающуюся льдом лужу талого снега, вмерзающие в нее гильзы авиационной пушки и сиротливо зеленеющие свежие побеги.
Вместе с богатырем исчезло и тепло. Порыв холодного ветра заставил поежиться.
— Нет, Пос-с-срединник. У вас-с-с, людей, ес-с-сть сказ-з-зка про двенадцать месяцев. Но славянских богов, подобных в сказ-з-зке, только четыре, по числу времен года. Это был Ярило. Он бог-землепашец, но еще он бог-воин, поднимающ-щ-щийся на битву с силами зла и мрака. Он бог веш-ш-шнего солнца, когда зимняя с-с-смерть отступает перед теплеющ-щ-щими лучами. Они с-с-с Марой не любят друг друга.
— Может, он и не в свое время пришел, но для нас ой как вовремя, — произнес я, устало опустившись на землю.
Глава 40
После скоротечного боя, так неожиданно завершившегося, подразделение зализывало раны. Восемнадцать убитых сложили отдельно, накрыв зелеными простынями из комплектов к казенным спальным мешкам. Анна вместе с фельдшером перемотала раненых, накладывая простенькие лечебные заклинания.
Несмотря на потери и недавнее побоище, людям требовалось питание. Повар, не вскрывая, закинул в кипящую в прицепной кухне воду консервы из сухих пайков и теперь доставал их ковшом на длинной ручке. Солдаты стояли в длинной очереди, дожидаясь, когда им достанется упакованная в алюминий каша с мясом. Там же крутилась Ольха, шлепая по снегу босыми ногами. Лесавка быстро сообразила, что ее будут подкармливать, особенно если она неодетая. Бойцы пялились на обнаженную худышку, но вели себя пристойно. У меня уже не было сил ругаться на лесную девчонку и заставлять ее создавать хоть малейший наряд. В конце концов, хуже никому не будет, ну а если кто руки распустит, то она мигом обернется лютым лесным зверем и отхватит руку по локоть. Сами будут виноваты.
Николай сидел, закрыв глаза, и тихонько читал молитву.
— Кому молишься? — подсев к нему, спросила Фотиди.