— Люди объединятся против такого зла, — предположил я.
— Да, хье. Но толку нет. Все армии бросить сюда, а они проделать другой лаз и ударить с тыла. Потому другие державы и другие деэ должны держать надзор над своими местами.
— А почему они здесь начали прорыв, а не где-то там?
— Место таково. Грань тонка. Легко здесь идти. Потому проще брать эту долину, строить стену, сказать… карантин. Хье не вы-ве-дут, — глагол в совершенном виде дался ей очень тяжело. — Потом создать город внутри зла. Крепость. Иначе все пасть, и они получить цель.
— Их бы ядерным ударом тогда, как они нас.
— Нет, Посрединник. Куда бить? Их воинство не бояться отравы миров. Их властители прятаться. Нет. Только крепость. Да и щит они тоже уметь ставить.
— Хороша же крепость, — начала говорить Белкина, — на полтора миллиона человек. Их нужно кормить, одевать, согревать. Это не солдаты. Это простые жители.
— Топь обеспечить рыбой, Велес скотом, Сварог теплом. Сюда скоро тянуться многие боги. Вся волшба страны скоро работать на вас. Но горожан не мочь пустить. Доставлять припасы, но не пустить. Жители — это источник силы для сдерживания иного зла. Но об этом все, зверобои. Ваши друзья отходить от колдовского сна. Им помощь нужна.
Я, не распрямляясь, пересел к Анне. Она приложила ладони ослабших рук к лицу и тихо забормотала. Ощутил все возрастающее колебание магополя, характерное для работы целителей. Она приводила сама себя в чувство. Наконец она тихо застонала, открыла глаза и перевернулась со спины на бок.
— Что происходит? — тихо спросила она, приподнявшись на локте.
Анна плотно зажмурилась, тряхнула головой и снова открыла глаза.
— Война, — так же тихо ответил я. — Ядерная война.
— С кем? С Америкой? — удивленно переспросила она, переведя недоуменный взгляд с меня на Кузнецова.
— Нет, с темными силами. Каким-то внешним злом, — продолжил я. — Как ты себя чувствуешь?
Анна не ответила, а лишь села и обвела глазами темнеющую местность, в которой слегка угадывался коттеджный поселок, находящийся здесь до удара.
— Матерь Божья и пречистые берегини, — вырвался у нее возглас, от которого Николай скривился как от глотка уксуса.
— По-о-оче-е-ему-у-у я не сдохла! — раздался протяжный голос Оксаны.
Она осталась лежать на спине и смотрела на мутное от темно-серых, почти черных облаков небо, грозящее разразиться снегопадом.
— Потому что сдохла давно, — ответил ей дед Семен, перенесясь поближе к костру. — Привыкай. Я вон за свои века уже обвык.
Последней из сна вышла Ольха. В обличье дикой кошки она с детской непосредственностью подскочила к нам и начала обнюхивать вещи, тыкаясь мордочкой во все подряд и осторожно ступая мохнатыми лапками, пока не уселась мне на колени.
Мелкое создание по кличке Форя сунула себе в карман Оксана, сказав, что оставит у себя вместо морской свинки. Неживой свинки.
Раздался щелчок пальцами. Я поднял глаза. Бесовка, не глядя, ткнула пальцем в центр площадки. Здоровенный парень с улыбкой победителя лотереи на миллион долларов быстрым движением снял с плеча огромный рюкзак и, поставив на землю, стал сноровисто доставать оттуда зеленые картонные коробки с нарисованными на них звездами. Это был войсковой сухой паек. Здоровяк, после того как опустошил мешок, подхватил одну коробку и полоснул по ней охотничьим ножом, потом достал оттуда маленькую упаковочку с паштетом. Деликатес он так же быстро открыл и, воткнув в него пластиковую вилку, протянул своей госпоже. При этом встал на колено, словно перед королевой, а голову склонил вниз.
— Это что за шизофреник? — спросила Оксана.
Она лишь повернула голову, не вставая, и из такого положения наблюдала за происходящим.
— Вот это, я понимаю, борьба феминисток за свои права в действии, — хохотнула Ангелина, осторожно поддев свою коробку носком ботинка и пододвинув поближе.
Только потом она взяла паек и распаковала.
— Задницу слабо оторвать? — зло буркнул я, наклонившись за двумя рационами сразу для себя и Игоревой.
— Лень, — отмахнулась от меня Ангелина.
— Ты не забывай, что это на сутки. Сожрешь сейчас за один присест.
— Этой худобе такого на год хватит, — подхватил Николай. — Она, поди, как Дюймовочка, по ползернышка ест.