Я назвал реквизиты, значащиеся на куске пластика.
— Хитрое это дело, — заговорил дед Семен, — казначеи придумали. Деньги на руки не давать, только по распискам долговым оплату вести. Как что, все злато у них. С одной стороны, не утеряешь, с другой, а ну как напутают что? Ищи свищи ветра в поле, лови свои деньги в чужом погребе.
— Да привыкли уже все, — подал голос Антон.
— Вижу, что привыкли. Токма раньше мне никто бы и не поверил, что деньги из воздуха достать можно.
— Не из воздуха, они на счету твоем лежат.
— Это понятно, что лежат в застенках, — продолжил домовой, подвинув рюмку в направлении Семерского, — но вот ты через энтырнет платишь что-то. Деньги ж по воздуху, получается, улетают от тебя.
— Если на старый взгляд, то, наверное, так оно и есть, — развел руками Антон.
Во время этой беседы Максим Евгеньевич достал коробку конфет и разворачивал по одной, отдавая Ольхе. Та уплетала лакомство за обе щеки, только и протягивая ладонь за новой порцией. Оксана и Светлана уселись в уголке и о чем-то тихо перешептывались, видимо, не только о девичьем, но и о до загробной жизни. Мертвый дуэт.
Водка навалилась на уставший организм и налила веки сонной вялостью. Вспомнив слова о прочесывании города, я перешел на аурное зрение. Вспыхнули кляксы биополей. Сознание привычно вычленило двух магов, коими были Антон и Максим Евгеньевич. Засияла ровная, совершенная трезвая аура Семерского, словно и не было выпитой водки, хотя сколько ее там употребили-то. Поверх радужных переливов энергии начальника проходила ярко-красная черта, обозначившая боль от ранения. Такая же, как и у домашнего одержимого духа. Если откинуть фиолетовый оттенок ауры фантома, то их ауры были очень похожи.
Я перевел внимание на очередных персонажей. Ярко-изумрудным пламенем горел домовой, клочьями дикого разноцветного огня сверкала Ольха. Вопреки ожиданиям, аура Оксаны отблескивала светло-желтым, а вампирша Светлана сияла насыщенным голубым цветом с какой-то пульсирующей жилкой. Впрочем, красная полоса нашлась и у Оксаны, подтверждая насилие над ней. Серо-бежевой тенью тлел призрак Марфы. Я вспомнил занятия и отсек от восприятия знакомые объекты. Мир на мгновение стал пустым, а затем снова наполнился красками. Ярко-белым горело сквозь стену пятно солнца, хаотично двигались тусклые искорки тараканов под плинтусом, еле заметные кляксы соседей совершали медленный дрейф по своим нуждам. В смежной квартире была еще собака мелкой породы, сложно различить: то ли такса, то ли спаниель.
Меня толкнули в бок:
— Хватит спать, по третьей.
Я открыл глаза. Семерский протягивал мне полную до краев рюмку.
— За тех, кого с нами нет, — негромко произнес он и выпил, ненадолго замолчав. — Генич, дай зажигалку.
— Тут дети, не кури, — тихо сказал старый чародей.
— Я тебя умоляю, им по фигу дым. Они же даже не дышат.
— На, — пробурчал маг и кинул ему заправляемое керосином огниво.
И тут мое чертово подсознание выдало фокус. Оно постоянно сканировало пространство на предмет опасностей и определило быстро движущийся пустотелый предмет, начиненный огнеопасной смесью, как самодельное взрывное устройство. Руки сами собой вскинулись в защитном жесте, помогающем сконцентрироваться. Зажигалка снарядом вылетела из окна, оставив в стекле ровное отверстие, от которого расходились трещины, а нас накрыл мощный щит, под каким я прятался во время обстрелов.
Оксана коротко свистнула и покрутила пальцами вокруг виска, остальная чародейская публика созерцала видимый только им барьер. Семерский нахмурился и непонимающе спросил:
— Что это за хрень?
— Простите, рефлексы.
— Я не о том, что вообще произошло?
— А это он нас от зажигалки защитил, — вместо меня ответил старый чародей. — Я сам так не умею, но раньше видел, как боевые маги смертника разминировали. Они его таким же полем накрыли, чтоб, значит, осколки никого не посекли. Но тут силища приложена! Отчего это может защитить?
— По мне из станкового пулемета били, а еще один раз стодвадцатидвухмиллиметровый снаряд отразил. Осколочно-фугасный. Нас ими как-то обкатывали. Автоматные пули я не чувствую уже, даже в упор.
— Сильно, сильно. А сейчас зачем?
— Рефлексы. Я машинально защитился.
— Вот бы нам тогда такого мага, может, и ребята были бы живы.
— Когда тогда?
— Это из прошлой жизни, — отмахнулся, нахмурившись, Семерский, — потом как-нибудь расскажу. Значит, неделю тебе на обустройство, а дальше за работу, будем тебя на амбразуры кидать.
— Опять?