"Фантастика 2023-114".Компиляция. Книги 1-18: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пфу, — выплюнула она ложку в корзину. — Отдавать не хотела.

Урсула поставила имуществ на столик и начала выкладывать содержимое, довольно глядя на добычу.

— Ты?

— Трактирщица. Значит, эта для самых серебрятых гостей, у кого деньги есть. А я чё, у нас и деньги есть, и целая графинька в окно лезла. Чем мы не серябрятые гости? А она, значит, рогами в землю, грит, нету такого добра. Ну, я в дверь в кладовку и выбила. Всё там есть. Тока эта, юн спадин, я у тя из кошеля пару серебряных взяла. Совсем без денег не по совести брать.

Я пропустил мимо ушей необычное обращение «юный господин», похожее на бытовое сокращение «ваше благородие» в «ваш бродь» в Царской России. А вот про непредвиденные расходы вопрос возник.

— Тебе же задаток дали.

Урсула пожала широкими, совсем не женскими плечами, и как ни в чём не бывало ответила.

— Юн спадин, у меня семеро ртов дома, я муженьку почти всё отдала. Иль ты подумал, что пропила всё? А пару серебрушек на трактир не жалко.

Я поглядел на Катарину, которая подошла к столу и начала перебирать покупку.

— Сыр дерьмо из выжимки. Лук не сахарный. Яйца не варёные. Хлеб уже чёрствый.

— Ой-ой-ой, — покривлялась Урсула, — тоже мне неженка. Хлеб в яйца покрошить, сыром закусить. Зато поросячьи колбаски хорошее.

— Хорошие? Да этот поросёнок своей смертью умер! — повысила голос Катарина, — я бы на эти монеты доброй еды на рынке купила, а не у скупой трактирщицы негодные товары за полцены для лепёшки-рубленки для мимоходящих купцов.

Лепёшка-рубленка. Это очень близкое подобие пиццы. Поверх теста кидают всё, что осталось, и запекают. Бедняцкая еда.

— Ой-ой-ой, не учи мамку, — огрызнулась Урсула. — Так съедим!

Я слушал эту перепалку и вспоминал рынок в Заберёзье. А ведь Катарина действительно долго и придирчиво выбирала запасы в дорогу. А улитки… да чёрт с ними, с улитками. Нравятся они ей. Я, вон, тоже окуней сушёных люблю, могу и без пива трескать.

— Девушки, хватит.

— Юн спадин, не серчай. Пустое. Эта дура походной доли не нюхчила, а уже старую матру учить вздумала. У меня старшенькая ей ровесня.

— Я не нюхала?! — взорвалась храмовница, покраснев как варёный рак, даже желваки заходили, и зубы заскрипели. — Я с семи лет в храме Небесной Пары училась у самых прославленных воительниц! И с самых первых дней нас наставляли, что жить в походе — не значит быть свиньёй! А ты канорское белое к этому дерьмовому сыру! И лук с сырыми яйцами! Даже без соли!

— Вас кухарками быть учили или драться? — с ухмылкой подбоченилась Урсула. Пальцы её легли на рукоять двуручника, остриё которого было упёрто в пол. Она вальяжно пододвинула меч поближе и облокотилась на него, как старуха на клюку. Даже подбородок положила на ладони, обхватавшие большое полированное яблоко на навершии клинка. А глаза ехидно смотрели на храмовницу.

— Я сейчас покажу, чему меня учили, — процедила Катарина.

Я не успел открыть рот, а в следующую секунду два ствола со щелчками взводимых курков смотрели в лицо Урсуле. И губы тряслись от ярости.

Вот только в это же самое время остриё двуручника замерло в сантиметре от горла храмовницы. Для этого мечница, не выпуская навершия, сделала резкое движение правой ногой, пнув кончик клинка носком сапога, а когда тот сделал дугу, перехватила левой рукой за фальшгарду, уподобив длинный меч копью. И сдаётся мне, что в реальной стычке была бы обоюдка.

— Ловкая сучка, — улыбнулась Урсула, опуская двуручник.

— Она тебя на слабо взяла, — выдохнул я, думая, что схлестнись они на самом деле, остановить бы не успел. А два трупа в моей комнате было бы слишком.

— Да ты… — выдавила из себя Катарина, а потом, витиевато ругнувшись, топнула и сунула пистолеты, опустив курки. Доска под ногой жалобно скрипнула, словно жалуясь, что её почём зря обидели. — А сыр всё равно дерьмовый! — выкрикнула она и схватила со стола колбаску, от которой отхватила изрядный кусок.

Я улыбнулся. Она только что снисходительно рассуждала о юной Клэр, и вот сама психовала после слов Урсулы как девчонка. Конфликт поколений, мать его.

— Это всё хорошо, — произнёс я, поглядев на двух наёмниц и взяв небольшой кусок сыра, — но время не ждёт.

После моих слов все смолкли и налегли на еду. Я не рискнул сырых яиц, тогда как мечница с удовольствием уплела не меньше десятка, взболтав с хлебом, и закусив луком. Катарина быстро нарубила сырокопченость. Я же сделал бутербродов.

Вино оказалось неплохим, хоть и кисловатым. Нотки мяты и яблока добавляли ему некую необычность. А сыр действительно был не очень. Почти безвкусный и жёсткий, как кусок резины.

Вскоре мы вышли из трактира. Небесная пара уже поднялась над домами, быстро вытесняя прохладу с узких улочек Галлипоса. На окнах ещё были закрыты ставни, стайки мелких птиц, похожих на чёрных-причёрных воробьёв, с шумным чириканьем дрались за потерянную кем-то корку хлеба, где-то плакал младенец. Под ногами шуршала зола, которой посыпали пятачок перед порогом. Хоть малая горсть, но должна лежать.