— А ты… ты восхвалишь небесную пару? А то я боюсь, — прошептала девушка. Пальцы чувствовали, как дрожит её тело. И я чуть не выругался вслух. Ну почему в этом средневековье так всё сложно? Она ведь тоже хочет.
— Принять твоих божеств? Я должен посоветоваться со своим старейшиной, — протянул я с досадой в голосе. Вот так ломаются надежды и мечты.
— Узнать, не во вражде ли наши божества, чтоб не навлечь кару?
— Да, — выдавил из себя, в то время как ладонь нырнула под курточку, и начала медленно опускаться к подолу платьев.
— Подожди, — прошептала Катарина, замерев, словно прислушиваясь.
— Хорошо, мы не будем гневить богинь.
— Нет. Ты слышишь?
Я тоже замер, пытаясь понять, что происходит. Пара за стеной угомонилась. Урсула храпит, как раньше. На улице какие-то прохожие пьяно переговаривались. А потом я всё же различил звук шкрябанья за стеной. На втором этаже.
— Духи? — неуверенно прошептал я.
Катарина пару секунд помолчала, прежде тихо, но отчётливо произнести.
— Идемони.
Шуршание не прекратилось и не изменилось. Его источник медленно двигался от угла к окну.
— Блин, — пробурчал я по-русски. — Ещё один облом.
С большой неохотой убрал руку с бедра Катарины, до которого уже успел добраться, и полез за пистолетом. Вторая рука нащупала под подушкой имитирующий свечу фонарик. Но зажигать я его не стал.
Наёмница, легонько скрипнув кроватью, скользнула под пологом балдахина, а затем послышались прикосновения к полу, словно она что-то искала на ощупь. Вскоре брякнули ножны, а с крохотной задержкой раздался шелест вынимаемого клинка. Босые ноги сделали два шага к окну, сменившись едва заметным скрипом петель на ставнях.
Мы оба замерли, слушая, как источник шуршания почти приблизился к окну.
— Проклятье, — тихо выругалась Катарина и быстро захлопнула едва приоткрыта ставни. — Только не это, — прошептала она. — О, Небесная Пара, за что?
Я не смог удержаться и соскочил с кровати, включив фонарик. Оказывается, наёмница подпёрла спиной створки, а лицо её было перекошенным и багровым.
— Катарина, что там? — тихо спросил я, держа пистолет в руке. Пальцы сами собой сняли его с предохранителя. — Мне слово идемони шептать?
— Там… никого… нет, — процедила девушка, глядя на меня каким-то непонятным взглядом.
В этот момент в окно постучали.
— Катарина? — переспросил я, но девушка смолчала. — Катюша?
— Там никого, — торопливо ответила она, но стук в окно повторился.
— Открой. Мы всё решим, — спокойно произнёс я.
— Не открою.
— Открой, — повысил я голос так, чтоб это не казалось грубостью, когда постучали в третий раз. — Пожалуйста.
Девушка зажмурилась, что-то прорычала, а потом в одно движение развернулась, отошла от окна. Ставни медленно раскрылись.
А когда я рассмотрел, что произошло, чуть не выругался.
— Клэр?!
За окном, цепляясь рукой за оконную раму, являя нам неимоверно воодушевлённое лицо, была именно она. Оруженоска Ребекки улыбалась так, что казалось, лицо треснет.