В этот момент храмовница оскалила клыки, зарычала и бросилась в атаку с новой силой. Лена все так же хладнокровно отбивалась, вставляя контратаки. Движения девушек начинали ускоряться. Вскоре за ними уже было невозможно уследить.
— Пётр Алексеевич, что за хрень?!
Генерал постучал пальцем по виску.
— Не только у тебя система стоит! — азартно прокричал он в ответ. — У тебя первая серия. У неё спецсерия для спецназа.
— Бля! — выругался я и стукнул от досады по бедру. Я болел за Катарину и не хотел её проигрыша.
Удары сыпались, как выстрелы из пулемёта. У обеих были разбиты губы и по фингалу под глазами.
Но бой в форсаже длился недолго. Девушки — не машины и стали потихоньку сбавлять темп. И невооружённым взглядом было видно, что они начали уставать. Уже и удары пропускают, да и сами удары слабеют. Вскоре они сошлись в клинч. Катарина обхватила Лену за шею и била коленом по бокам, а землянка тяжело стучала ей обеими руками по рёбрам. Они уже туго соображали и еле держались на ногах.
Неизвестно, чем бы кончился этот бой, но все решилось совершенно неожиданно. Толпа вдруг завизжала и бросилась врассыпную.
Я растерянно обернулся и выругался: по поляне ко мне упрямо ползла та сама кровавая зубастая амёба. Она оскалилась десятком зубастых пастей и заорала, как кипячённые заживо щенки. Упёртая, однако, скотина!
— Да отвяжись ты, падаль!
Я быстро подобрал опрометчиво выброшенную палку и прижал тварь к земле. Та вытянула щупальца, как бешеный осьминог, и обвила ими моё оружие, пытаясь дотянуться до меня.
— Что ж с тобой делать? — пробурчал я и оглянулся.
Толпа выглядывала из-за фургонов, осеняя себя знаками небесной пары. Сразу понятно, что подобную сущность они видели впервые. Даже как-то гордость взяла за земные кошмары, неведомые местным.
Я глянул на дерущихся девушек. А те молча стояли, обнявшись и таращась на этот оживший фарш из крокодила, стайки пираний и десятка миниатюрных бультерьеров.
Катарина вдруг вцепилась клыкам в горло Лене, хотя это и получилось вяло и обессиленно, а затем процедила сквозь зубы.
— Сдавайся. Я сильнее.
— Русские не сдаются, — пробурчала в ответ Лена и несколько раз ударила кулаком в живот храмовницы.
— Так нечестно. Я сильнее.
— Нет, я!
Катарина разжала зубы и стукнулась лбом о лоб землянки. Девушки замолчали, а потом одновременно рассмеялись.
— Я рад за вас! — прокричал я, лихорадочно переводя взгляд то на девушек, то на амёбу. — Что мне с этой хренью делать?!
Я попятился поддеть её ногой, но потом отдёрнул, так тварь потянулась щупальцем к ботинку. Внезапно рядом появился генерал. Он держал в руках трехлитровую банку компота. Быстро свинтив крышку, он вылили жидкость в траву и протянул банку мне.
— Запихивай. Думаю, как раз влезет.
— Как? Я его трогать боюсь.
— Все за вас делать надо! Не дай этому уползти.
— С радостью!
Пётр Алексеевич быстро сходил к фургону и принёс чью-то латную перчатку. Напялив на руку сей девайс, он сел на колени и начал засовывать красную с багровыми сгустками массу, словно сбежавшее из кастрюли тесто. Тварь визжала и упиралась, но я начал помогать, подпихивая монстра палкой к банке и прижимая щупальца ногой. Через пять минут отборного мата существо оказалось под плотно завинченной крышкой.
— На, — протянул мне трофей Пётр Алексеевич. — На базе по накладной сдашь для опытов.
Я брезгливо принял банку с шевелящимся монстром. Того, что тварь задохнётся, я не боялся, потому что она изначально неживая. А потом, сунув под мышку уродца, царапающего стекло изнутри когтистыми щупальцами, я подошёл к девушкам.
— Катюш, ты вся в крови. Пойдём, раны промою.