- Юра, - сказала Тоня, - о чём ты думаешь? У тебя лицо такое, ну...
- Умное?
- Не льстите себе, товарищ Самохин, - она слегка улыбнулась. - А если серьёзно, то я даже толком сформулировать не могу. Лицо повзрослевшее, что ли, только взрослость какая-то нехорошая... Как будто это не ты, а что-то чужой сидит, совсем незнакомый...
- Ты меня раскусила, - сказал он зловещим шёпотом, - это не я, а шпион с Антареса. Внедрён на Землю с целью саботировать работу Кремля, центрального космодрома и пошивочной фабрики 'Большевичка'.
- Да ну тебя!
- Только учти - никому ни слова, иначе придётся тебя убрать.
Она шлёпнула его по ноге перчаткой и демонстративно открыла книжку. Он, усмехнувшись, посмотрел за окно - электричка как раз подбиралась к его посёлку.
Вагон притёрся к перрону. Знакомая с детства станция замерла в оконном прямоугольнике, словно картина в раме: свечки фонарей, облетающие кизиловые кусты и торчащие из-за них пологие крыши. Сердце тоскливо сжалось, и почудилось, что кто-то тихо сказал: 'Прощайся'.
Электричка тронулась, и посёлок поплыл назад - Юра попытался высмотреть свой балкон, но тот спрятался за деревьями. Железнодорожная колея постепенно заворачивала налево, чертя дугу вокруг Змей-горы, и дома послушно сдвигались, уходили из поля зрения. Вот пропал последний из них, и осталась только распаханная равнина.
Засветился браслет:
- Здорово, Юра. Это Кирилл Кузнецов.
- Приветствую. Ты уже на месте?
- Да, слоняемся тут без дела. Думал, может, ты тоже уже подъехал.
- Минут через двадцать будем. Значит, та штуковина у тебя?
- Ага, как договорились.
- Круто, спасибо, мы тебя скоро выцепим.
Тоня, услышав эти переговоры, спросила с подозрением:
- Кого мы там должны выцепить? И что ещё за штуковина?
- Увидишь. Тебе понравится.
- Ты сегодня весь из себя загадочный.
- А то как же.
Заинтриговав таким образом верную компаньонку, он снова принялся разглядывать пассажиров. Хотя, по большому счёту, картина не так уж разительно отличалась от того, что было в будние дни, разве что барышни принарядились тщательнее, и стало больше красного цвета - трепетали, играя бликами, языки миниатюрных флажков-игрушек из светоотражающей ткани, а несколько модниц прицепили к одежде ленточки на манер нагрудных значков.
Случайно упёршись взглядом в какого-то мужика, сидевшего в дальнем конце вагона, Юра почувствовал смутное беспокойство. Всмотрелся внимательнее - незнакомец сидел, будто прислушиваясь к себе, а с его лицом происходила метаморфоза. Черты не то чтобы расплывались, но с каждой секундой теряли выразительность, становились блёкло-безжизненными; глаза наполнялись болотной затхлостью.
Человек превращался в 'пустышку'.
- Тоня, - шепнул Самохин, - пойдём.
Он встал, потянул её за руку. Мотнул головой, пресекая расспросы, и повёл по проходу к тамбуру - прочь от безликого существа. Её каблучки стучали тревожной дробью.
Первокурсники перебрались в другой вагон, пробежали между рядами. Лишь в следующем тамбуре Юра остановился - задвинул за собой прозрачную дверь и посмотрел сквозь стекло назад. Погони пока что не было.
- От кого мы прячемся? Не молчи, Юра, мне же страшно!
- Не бойся, - бормотал он, - не бойся, просто перестраховка...
А сам лихорадочно размышлял - похоже, 'консилиум', приснившийся утром, не остался без последствий; 'химеры' сегодня впервые прикоснулись к жертве (нашарили, как выразился некогда Фархутдинов) и теперь выходят из сна в реальность, чтобы здесь завершить охоту...