- А чё не ириску? - спросила Римма. - Была бы классика.
Марк, не ответив, присосался к бутылке - выхлебал граммов сто, зажевал прилипчивой сладостью. Спутница, приняв эстафету, тоже от души приложилась; некоторое время они молча стояли и разглядывали прохожих.
В девяностые медноярский рынок считался самым крупным и популярным на европейском юге России. Сюда везли шмотки из Турции, технику из Европы, игрушки из Китая и ещё гору разнообразнейших прибамбасов из прочего зарубежья (зачастую, справедливости ради, через московские Лужники). Это, разумеется, не считая продуктовых рядов, где было всё - от сушёных фиников до прибалтийских шпрот. Но однажды лафа закончилась...
Римма угостила Марка 'Капитолийским холмом', и он затянулся, жмурясь от наслаждения. Жизнь пока ещё не налаживалась, но уже хотя бы не пыталась вцепиться в горло. Пора было, однако, задуматься, как вести себя дальше. Просто 'шататься туда-сюда', как выразилась блондинка-мотоциклистка, не было ни малейшей охоты - усталость напоминала о себе.
Но с чего тогда начинать? Можно, к примеру, поинтересоваться у Риммы, не держит ли её папа какой-нибудь рыночный павильон. Или он такими мелочами не занимается?
Яркое пятно мелькнуло под аркой - Марк пригляделся и почесал в затылке, не зная, как реагировать: с территории рынка только что вышла Эля в своей помидорно-красной короткой курточке и очередной микро-юбке, едва прикрывающей филейную часть.
Сам факт её появления здесь, конечно, не являлся чем-то невероятным - сегодня воскресенье, ещё не вечер, и торговля в самом разгаре. Но вот именно в эту минуту? Нет, таких случайностей не бывает - во всяком случае, с тем, кто пропитан подземным ядом по самое 'не балуйся'.
Попутно мелькнула мысль - а ведь в мире теней, виденном во сне, уже закончился понедельник, шестое. Тамошний паренёк-студент благополучно уснул, готовясь завтра на демонстрацию. Откуда такая разница в хронологии? Впрочем, почему бы и нет. Время - вещь субъективная, зависит от восприятия, и даже в реальной жизни течёт, то ускоряясь, то замедляясь. Что уж говорить о стране, которая только снится...
Эля тем временем направилась к стоянке маршруток, но приостановилась, почувствовав его взгляд. Обернулась, заулыбалась радостно - и тут же опять помрачнела, заметив Римму. Та, в свою очередь, лениво спросила у сыщика:
- Твоя, что ли? Сочувствую. Хотя видала и пострашнее.
Он воздержался от комментариев; помахал, подзывая Элю. Она подошла, неприязненно косясь то на блондинистую секс-бомбу, то на бутылку с водкой. За плечами у девчонки висел матерчатый рюкзачок с дурацкой аппликацией - лисичка с ромашкой в лапе. Марк, кивнув на него, спросил:
- За покупками ходила? Удачно?
- Ага, - она по обыкновению сконфузилась без причины. - На зиму себе кое-что, ну и так, по мелочи...
- Да, познакомься, кстати. Это Римма.
- Здрасьте...
- А это Эля. Прошу любить и жаловать.
- Замечательно. Водочки за знакомство?
- Спасибо, лучше не надо...
Марк прикидывал в уме - если появление барышни тоже рассматривать как подсказку, то какой отсюда следует вывод? Может быть, 'Гравитация' - ещё не совсем отработанный вариант?
Впрочем, сама кафешка вряд ли важна, но вот её название снова заставляет задуматься, особенно в свете недавних откровений из сна. Там, в приснившемся мире, действуют таинственные 'химеры', вокруг которых (sic!) изменяется сила тяжести. 'Химеры' эти играют всё более заметную роль, донимают мальчика Юру.
А ещё у них стёрты лица - прямо как у здешних 'пустышек'.
Стоп, стоп, секунду!
На вокзале незадолго до бойни у него мелькнула догадка, но оформиться не успела. Попробуем-ка ещё раз...
- Римма, ты говорила, что Толик заезжал на Тепличную. И там он якобы...
- ...контролировал работу 'пустышек'. Говорю же - брехня. Почему ты вспомнил?
Он мотнул головой - погоди, мол, не сбивай с мысли.
Итак, 'Гравитация' заставила вспомнить о каторжанах.
А каторжанами как раз интересуется Кузнецов. Во всяком случае, его человек зачем-то приезжал на объект, где они работают.
Очень, очень занятно.
И возникает даже одна гипотеза - бредовенькая, но вполне способная объяснить кое-какие странности.