- Привет эскапистам.
- Так и знала, что опять будешь ёрничать.
- Само собой. Как дела? Не звонил тебе этот?
- Нет, - она невольно понизила голос и огляделась. - А тебе?
- Тоже нет. Ну и фиг с ним. А вообще как настроение?
- Ничего. Голова, правда, совсем не варит. Сижу вот, книжку читаю, и сразу же всё выветривается. Наверно, потому что не выспалась.
- Тоже кошмары снились?
- Почему кошмары? Просто заснуть долго не могла. И, кстати, что значит 'тоже'? У тебя, значит, сегодня ночью...
- Слушай, - сказал он, - давай, может, в тамбур выйдем? А то шепчемся, как второгодники на 'камчатке'. Только народ смешим.
Солнце простреливало тамбур почти насквозь, оставив заговорщиками лишь один затемнённый угол, а за окном тянулись поля. Змей-гора, которую электричка огибала по широкой дуге, сверкала оголёнными рёбрами.
- Так что тебе снилось? - спросила Тоня.
- Фигня всякая, в двух словах не расскажешь. Помнишь, ты вчера хотела узнать, как я выдумывал мир, в котором нет 'антиграва'?
- Помню, конечно. Ты сказал - как будто сон из памяти всплыл.
- Вот. Только в тот раз всё было слишком смутно, общие контуры без подробностей, а сегодня...
Он замолчал, нахмурившись. Она попросила:
- Расскажи, Юра. Мне очень-очень интересно, честное слово!
- Цельной картинки всё равно нет - так, детали всякие вперемешку. Странные, прямо жуть иногда берет. Тот мир, он...
Тоня не торопила его, лишь глаза распахнулись от любопытства.
- Там дождь, - сказал Юра, - и солнца совсем не видно. Оно уже много недель не показывается - я откуда-то это знаю. Земля гниёт и как будто стонет. Не спрашивай, я не смогу объяснить. И Союза там давно нет, а вместо него - что-то непонятное. Медноярск стоит, но дома все старые, дороги разбиты, машины уродливые. И люди тоже какие-то... не знаю даже... обозлённые, что ли? Смотрят друг на друга, как волки...
- А сам ты в этом мире что делал? Чем занимался?
- Не помню толком. Я даже не уверен, был ли я там как действующее лицо или просто со стороны смотрел. Понимаю, странно звучит, но по-другому не могу объяснить. Слышал какие-то разговоры (или, может, сам вёл), только они потом все забылись. Осталось вроде как эхо, бессвязные отголоски...
Он запнулся, пытаясь передать ощущение тусклой холодной жути, с которым он пробудился, но так и не подобрал нужных слов. Мотнул досадливо головой, а Тоня, легонько коснувшись его плеча, успокоила:
- Ну и ладно, не вспоминай. Может, это вообще ничего не значит, просто кошмар дурацкий. Извини, что прицепилась с расспросами. Я ж любопытная, как сорока.
- Прекрати, чего ты оправдываешься? Сны - занятная тема, а такие - тем более. Можно сказать, кино посмотрел.
- Ага, ужастик бесплатный.
- Во-во. Четыре дэ, с эффектом присутствия.
Электричка, забирая всё дальше к северу, проскочила промзону и катила теперь через старые жилые кварталы. Пятиэтажки, окружённые тополями, тонули в жёлтом сиянии крон. Солнце, перескочив через рельсы, опять заглянуло в тамбур, но уже с другой стороны. Тоня смешно зажмурилась; её тонкий кожаный пиджачок, надетый сегодня по случаю хорошей погоды, заблестел нарядно и весело.
- Как думаешь, - спросила она, - когда они всё-таки позвонят? Скорей бы уж. А то не люблю вот так, когда ничего не ясно. Или, может, нас вообще в покое оставят?
- Честно говоря, с трудом верится.
И, словно в ответ на эту сакраментальную реплику, замурлыкал входящий вызов. Юра посмотрел на браслет и вздохнул - накаркал.