Макар зевнул, потянулся и нехотя стал подниматься. После сна во рту осталась липкая сладость, будто он только что ел пирожок.
Петька глянул в окно и присвистнул:
— Там такой потоп, сейчас до столовки перебежками придется…
5
В тот вечер милиция так и уехала ни с чем, никто из ребят ничего толком не рассказал. Майор Авдеев узнал только, что братья хорошо ладили с ребятами из лагеря и были частыми гостями на пляже.
Так бы все и забылось, наверное, и лагерная жизнь потянулась бы в привычном русле, да не приходит беда одна. Через день пропал Вовка Долин.
После полдника убежал куда-то и не вернулся на ужин. Сразу панику поднимать не стали, вожатые взяли самых ответственных ребят прошлись по лесу возле лагеря, осмотрели берег. Но Вову не нашли.
Утром на линейке объявили об исчезновении Долина, и собрали еще несколько поисковых групп. Но масштабных поисков не понадобилось, на берегу нашли Вовкину одежду. Ночью не заметили.
Это значило, что Вовка утонул. Касаткин объявил в лагере траурный день, развлекательные мероприятия отменили, кружки и тренировки оставили.
Лагерь, не успевший отойти от одной тревожной новости, окатило свежей волной переживаний. Но теперь беда случилась не где-то там, за забором, беда постучалась в окно каждого корпуса, все ребята в лагере поняли и почувствовали, что погиб один из них, погиб тот, кто только что ходил рядом, по тем же самым дорожкам, ел с ними в одной столовой.
Но жизнь не остановилась, дети продолжали бегать, играть, смеяться. Макар удивился: умер человек, а мир продолжает вращаться, даже и не думает останавливаться. Будто выпало яблоко из корзинки, но ничего, яблок еще много…
Опять приехал майор, но общих сборов больше не устраивали. К начальнику лагеря вызывали ребят из палаты Долина и вожатую. Опрашивали. Из города вызвали водолазов, чтобы найти тело и увезти домой.
После прошедшей на днях грозы стало прохладней, а небо все больше затягивало серой хмарью. Можно было подумать, что лето загрустило, потеряв трех мальчишек.
Макар сидел в беседке возле главного корпуса, рисовал в альбоме и видел, как ребята с вожатой выходили от Касаткина. Людмила плакала, а подопечные пытались ее утешить.
— Весь день ревет, — раздался голос Люськи из-за спины, Макар подскочил от неожиданности.
— Ты че подкрадываешься?! — возмутился он.
— Думаешь она по Вовке плачет? Фиг там.
— А по кому? — удивился Макар.
Люська зашла в беседку, заглянула в альбом Макара, сморщила нос:
— Это жук или паук?
— Жук.
Люська вздохнула:
— Не видать ей больше этого лагеря. Уволят ее. И сюда больше не возьмут. Да и город-то маленький у нас, все будут теперь говорить, что это она Долина проглядела. Вот и ревет.
— Да ну, разве же она виновата, что он такой…
— Такой, не такой, а живой человек все же. Детям на то присмотр и поставлен, что дети глупые, за ними следить надо. Не уследила, значит, виноватая, — важно сказала Люська.
Она вытянула у Макара альбом, взяла из безвольной руки карандаш, уселась рядом и стала рисовать солнышко в углу листа.
— Ты, Бунаков, на вторую смену тоже поедешь?
— Не поеду, — осторожно ответил Макар.
— И я не поеду. Погуляем в городе тогда?
— Погуляем… — сглотнул Макар.