Zero. Обнуление: читать начало книги онлайн

14 дней 22 часа

Лодыжка держится вполне пристойно. Ибупрофен помогает. А прошлая неделя – поездки на попутках из города в город, ночлеги в безвкусно обставленных номерах пансионов пожилых хозяев, делающих закупки на фермерских рынках и до сих пор посылающих друг другу открытки, – принесла ей уйму пользы. Она успокоилась. Наконец выспалась. Позволила себе думать, думать по-настоящему, о Уоррене и о том, что делает.

То, что она делает, не зря. Оно того стоит. Да, дело оказалось труднее, чем представлялось – кошмар в шахте, травмы, побег из больницы, уровень стресса регулярно зашкаливает и все такое, – но ее план направиться на север, пересечь границу на судне, благополучно убить какое-то время в Канаде идет как задумано; до сих пор практически все складывается, не так ли? Значит, слово ободрения было бы очень кстати, мысленно умоляет она Уоррена. Может, призрачные объятья?

Купив экземпляр «Вашингтон пост», она читает объявления. Ничего. «Господи! Где же ты?»

Находит комнату для ночлега близ границы в Гамильтоне, Онтарио. Решает по графику покинуть Канаду завтра, чтобы подобраться поближе туда, где ей надо быть. Хозяйка кормит ее жареной курицей, болтая о своих внуках.

13 дней 21 час

Жизненная философия Дженн Мэй, Нуль-8, довольно проста: не вмешиваться. Она выросла в громадной католической семье в Нью-Йорке. За восемнадцать лет непрерывных домашних драм человеческие контакты успели опостылеть ей до смерти.

С компьютерами она впервые столкнулась в местной библиотеке и была мигом пленена их логикой. Никаких капризов или жестокости. Двоичная система, «да» и «нет», четкий выбор, ветвящийся деревом. Ну да, Дженн и компьютеры отлично поладили.

В универе оказалось, что набор ее постоянно совершенствующихся навыков более чем достаточен, чтобы дать фору парням из братства, три дня игравшим в видеоигры перед экзаменом, и в таком климате она благополучно выдерживала все испытания, которым подвергали ее преподаватели, пока эти парни шебуршились, бузили и крутились вокруг нее. Она смотрела на них как на пустое место. Они же не могли отвести от нее глаз.

После магистатуры Дженн заметила кибербезопасность. Большая фирма предложила ей стабильный и приличный доход и возможность работать из дома. Она приняла предложение вкупе с минималистичной квартирой в Сакраменто. Регулярно посещает йога-студию вниз по улице, порой не упускает возможность малость поразвлечься в деловых поездках. Когда недавно один из парней объяснился ей в любви, Дженн почувствовала лишь легкое отвращение. Повидавшись по этому поводу с психотерапевтом, она попыталась докопаться до причины такой реакции. Братья и сестры даже не знают ни ее адреса, ни номера сотового, и ей это по душе.

Вызваться поучаствовать в бета-тесте «Слияния» ее попросил один из ее контактов в правительстве. Им требовался кто-нибудь, способный бросить системе вызов всерьез. Так что Дженн согласилась, подготовилась и приняла команду «Обнулиться!» с таким же ледяным спокойствием, с каким встречает любой вызов. Геоблокировала все свои устройства, тем более что в соцсетях она даже не засвечивалась. Настроила рабочую электронную почту на уведомление потенциальных клиентов, что в течение месяца будет отсутствовать. Текущим клиентам дала номера троих превосходных специалистов, знающих и ее, и ее работу и способных уладить любые насущные проблемы.

У нее свой биткойн-кошелек, так что Дженн без особого труда воспользовалась даркнетом, чтобы купить липовые водительские права и кредитную карту. И с тем покинула город.

13 дней 18 часов

В свете занимающегося утра одинокая путница на заросшей боковой тропке у границы останавливается перед простой доской, прикрученной к стальному столбику.

Она останавливается, отхлебывает воды из фляги. «Боже, благослови Америку, страну, которую я люблю…[49] О, для чего, для чего, для чего Ты меня оставил?[50]»

Но не вернуться в страну она не может. Таков ее изначальный план: Канада, но потом тут же обратно; ее ожидают на родине. Ей предстоит рандеву.

Закрутив крышку фляги, убирает ее обратно. Касается знака на удачу и трогается в путь, продираясь сквозь заросли, отыскивая, теряя и снова отыскивая почти не хоженую тропу.

12 дней 21 час

Соне Дюваль, присоединенной – по собственной просьбе – к команде захвата Дженн Мэй, всегда нравились перспективы этого Нуля, и она смакует возможность сыграть собственную роль в ее поимке. Если кто-то и может избежать обнаружения и захвата, то, пожалуй, как раз Дженн, а Соня из тех, кто любит работу себе по плечу.

Погрузившись в частную жизнь Дженн в поисках подсказок, Соня решительно самоотождествлялась с обнаруженным: единственный ребенок, отец умер рано, а что касается отношений, мужчины, которых она может иметь, Соне слишком скучны, зато недоступных она вожделеет. А если приплюсовать множество других сильных сходств – цвет волос, рост, перечеркивает ножки семерок, – то стоит ли удивляться, что у Сони такое впечатление, будто она охотится за собственной копией?

Прошли дни. Ничего конкретного. И только углубившись в историю каждого прокатного авто, которым Дженн пользовалась за последние пять лет, Соня наконец углядела схему, которую не смогли определить даже машины. Далее ее команда произвела распознавание лиц с помощью дорожных камер, сосредоточившись на серых зонах, на широких просторах, которые Дженн предпочитала, когда каталась ради развлечения, сопоставив с типами автомобилей, которым она отдавала предпочтение. Соня прошлась по записям дорожных камер для каждого авто, которое Дженн водила хоть раз, обучая алгоритмы запоминать ее стиль вождения, наблюдать, как она притормаживает перед светофорами, не желая останавливаться, как она паркуется носом вперед, заезжая передним колесом на бордюр, как она всегда включает поворотники куда раньше, чем надо, как напрягает зрение по ночам, и потому после сумерек отдает предпочтение медленной полосе и ведет на скорости куда ниже разрешенной. За двенадцать дней насчитали восемнадцать тысяч возможных совпадений. Камеры на платных дорогах, заточенные под считывание номерных знаков, силились высмотреть ее лицо. Алгоритмы дергались, извивались, вглядываясь сквозь ветровые стекла.

Соня предполагала, что Дженн будет избегать платных дорог, как чумы, но проверить их было надо. После отбрасывания всех водителей мужского пола осталось семь тысяч кандидаток. ПО распознавания лиц отсеяло большинство оставшихся, и список усох до восьмидесяти четырех субъектов, либо походивших чертами лица на Дженн, либо слишком плохо видимых за грязным стеклом, чтобы исключить их напрочь. Когда каждое из видимых лиц отбраковали – или нос длинноват, или глаза посажены слишком близко, или губы полноваты, – произведенный силами аналитиков углубленный разбор факторов вокруг лиц из невидимой группы к дню 17 выдал Соне номерной знак автомобиля, как оказалось, принадлежавший сколько-то-там-юродной сестре Дженн Мэй.

Найти саму машину после этого – легче легкого.

12 дней 20 часов

Воздух здесь разреженный и прозрачный. Дженн Мэй не из тех, кто благоговеет перед природой, даже перед этими тонкими иглами красных скал, придающими пейзажу такой инопланетный вид, но некоторое время наблюдает, как клонящееся к западу солнце превращает их в часы, отбрасывающие на землю длинные тени-стрелки. Закончив комплекс упражнений йоги, она забирается в автомобиль в полной готовности провести остаток дня в дороге – девятичасовой перегон до Джексон-Хоул, где, судя по всему, найдет очередное превосходное убежище за пределами Сети.

После двухчасовой поездки по шоссе 89 автомобильное радио перестает проигрывать кантату Баха и запускает хардстайловую[51] композицию, в которой четырежды повторяются слова «Die Bitch[52]». Дженн хмурится. Снова настраивает на Баха. Двадцать секунд спустя опять «Die Bitch». С аудиосистемой творится что-то странное. Почему-то автоматически производит сброс. Дженн выключает радио. Несколько секунд наслаждается тишиной, и вдруг система включается сама по себе! Какого черта?!

Подняв брови, Дженн вглядывается вперед, высматривая поворот, который уведет ее с автострады в какой-нибудь уютный захолустный городишко, где можно будет остановиться и как-нибудь отключить систему напрочь, даже если для ремонта придется пустить в ход булыжник. Но тут машина начинает разгоняться. Дженн выжимает педаль тормоза. Без толку. Ну, хотя бы руль еще слушается… Она ухитряется удерживать управление, виляя среди не слишком плотно движущихся машин, но чувствует, что ладони вспотели, а в ушах слышна пульсация крови. Десять лет серьезной практики медитации, а она едва справляется. Едва. Но затем теряет и рулевое управление. Машина тормозит, снова разгоняется, а потом вступает в пугающую игру с осоловелыми семействами в кемперах и побитых пикапах. Дженн то и дело кричит, когда радио исторгает «Die Bitch». Как бы она ни выворачивала руль, колеса больше не реагируют. Восемь чудовищных минут она пребывает в роли беспомощного пассажира, как на скоростных горках, а призрачный безумный гонщик то швыряет ее в гущу движения, то выводит на обочину, то увязывается за полуприцепами с мигающими сигнальными лампами – под закольцованную пытку «Die Bitch».

А потом все кончается. Автомобиль совершает еще один рывок вперед, а затем сбрасывает скорость. На смену «Die Bitch» снова приходит Бах. Кондиционер включается, ласково обдувая ее ветерком, пока неведомые силы ведут машину – теперь плавно и добросовестно, с соблюдением скоростного режима – на стоянку под Холденом, где виртуозно паркуют в тени, а Дженн просто сидит и смотрит, положив руки на бесполезный руль. Отсюда прекрасный вид на горы. Снова пробует дверь. По-прежнему заперта. Отстегнув ремень безопасности, она тянется через сиденье и пробует дверцу с пассажирской стороны. То же самое. Тогда пробует воспользоваться электростеклоподъемником, теребит рычажок. Ничего. Наконец подъезжает еще одна машина. Дженн машет. Машет как мельница. Кричит как ненормальная. Даже нажимает на гудок, но клаксон не издает ни звука. Ее жестикуляцию то ли не замечают, то ли игнорируют. Машина проезжает, скрывшись из виду. Полчаса она плачет в своем заточении. Периодически, охваченная вспышкой гнева, тщетно пытается разбить стекло. Но оно небьющееся – во всяком случае, для нее. И в конце концов сдается. Это одержимое злом авто завладело ею безраздельно.

Команде захвата требуется два часа, чтобы добраться до Дженн Мэй. Ей вручают планшет. Команда стоит поодаль, пока она, прислонившись к машине, подписывает документ о захвате, а затем надевает наушник, как велено, чтобы связаться с Соней Дюваль. На экране планшета появляется лицо Сони с волосами, зачесанными назад; одета она в серый жакет и кроваво-красную блузку. Как ни странно, вид у нее такой, будто она сидит в секвойном лесу.

– Помните Джорджа Филлипсона из универа? – спрашивает Соня.

[49] Слова популярной американской патриотической песни.

[50] Слова распятого Иисуса, обращенные к Богу-отцу; Мф. 27:46.

[51] Хардстайл – жанр скоростной электронной танцевальной музыки.

[52] «Умри, сука» (англ.); скорее всего, имеется в виду композиция голландского электронщика Radical Redemption.