Подбежал боец и доложил, что пленных — двадцать три человека — заперли в амбаре.
— Семен Федорович, займитесь ими, — распорядился Строд.
Минут через десять пленных вывели во двор. Сбившись в кучу, бандиты испуганно озирались вокруг. Обросшие, немытые, одетые как попало, выглядели они жалкими, даже смешными. Наблюдая за ними, бойцы весело переглядывались.
— Я комиссар отряда, — по-якутски заговорил Семенчик. — Как видите, мы уничтожили только тех, которые сопротивлялись. Вы бросили оружие и сдались, поэтому красные бойцы сохранили вам жизнь. Среди вас нет тойонов, а с трудовым народом Красная Армия не воюет. Сейчас всех вас отпустим по домам.
«Братья» задвигались, зашептались.
— А как с вами поступят местные органы Советской власти, когда узнают, что вы были в банде, это их дело.
Федор подошел к сыну, встал рядом.
— А вот мой отец, — невольно вырвалось у комиссара. — Мы с ним не виделись пятнадцать лет.
В глазах у бандитов он прочел любопытство. Казалось, взгляды у них потеплели.
— На кого вы руку подняли, собаки? — с сердитой укоризной обратился к «братьям» Федор. — Вот взять бы вас всех да отдать в батраки к Яковлеву, который вами командовал. Вся семейка — самые настоящие кровопийцы… На своей шкуре испытал.
— Знаем, батрачили, — простуженным голосом ответил приземистый мужичок с перевязанной головой.
— Мало, видно, батрачили, коль пошли вместе с ними воевать против народной власти, — оборвал его Семенчик. — Искупайте теперь свою вину. Берите в руки оружие и поворачивайте его против белых. Кто из вас желает служить в Красной Армии?
Пленные, видимо, не ожидали такого поворота.
— Ну?.. Сегодня же поставим на довольствие, переоденем, дадим винтовку. Есть желающие?
— Есть!.. — Тот, что с перевязанной головой, огляделся и вышел вперед. — Ребята, парень дело говорит.
Вперед вышли еще четверо: пожилой мужик с голым черепом — он все время потирал рукой зябнувшую голову, два парня, похоже братья, в засаленных жеребячьих шубейках и длинный неуклюжий детина с большим синяком под глазом.
— Кто это тебя так разукрасил? — спросил комиссар.
— Господин поручик Яковлев, — неожиданно высоким голосом ответил детина.
— Больше нет желающих воевать против тойонов, за Советскую власть? — Семенчик обвел взглядом остальных пленных. — Ну, что ж, можете идти на все четыре стороны. Отпускаем. Но предупреждаем: если кто-нибудь из вас опять окажется в плену, добра не ждите. Таких будем расстреливать на месте. Поэтому советую разойтись по домам. Так лучше будет.
— Дай бог тебе здоровья, большой начальник! — за всех ответил длинный бандит с козлиной бороденкой. — И твоему родителю пусть будет на душе легко. Спасибо. — Он низко поклонился Семенчику и Федору. — А что я вам говорил? — обратился он тут же к своим. — Не убивают красные ни за что ни про что. Не убивают они! Что я вам говорил?..
Освобожденные гурьбой вышли за ворота.
Комиссар отдал распоряжение покормить бойцов. Во двор ввезли дымящуюся походную кухню.
Строд, Семенчик и Федор вошли в купеческий дом. Здесь был полный разгром: перевернутые столы и стулья, опрокинутые шкафы. Стекла в окнах побиты.
— Кто здесь живой? — крикнул по-якутски Федор.
Ответа не последовало.
— Э-эй! — закричал Строд.
В другой комнате зашаркали чьи-то шаги. Послышался старческий кашель. На пороге появился сгорбленный старик. Федор и Семенчик с трудом узнали в старике Иннокентия.
— Добро пожаловать в дом, господа красные. Слава богу, не сгорел и крыша не завалилась. За остальное — извините. — Он обвел рукой разбитую опрокинутую мебель. — И угостить вас нечем.
— Здравствуй, Иннокентий — громко поздоровался Федор.
— Здравствуй, Федя. А я тебя сразу признал. По голосу. Ну, что, разыскал сыночка, Семенчика?