Отряд выстроился на дороге. Раздалась команда к началу марша.
Старожил долго стоял у ворот, глядя вслед удалявшимся красноармейцам.
Отряд скрылся за поворотом, но в утреннем морозном воздухе еще долго слышался скрип полозьев.
Издалека этот монотонный звук напоминал не то плач ребенка, не то какую-то скорбную мелодию…
Из-за реки взошло солнце. Яркие лучи щедро серебрили высокий, крутой мыран Ытык-Хая. Он походил на грудь огромного лебедя.
V
Над городом стоял прозрачно-белый дым. Он валил изо всех труб. Якутск готовился к встрече Второго северного отряда и командующего вооруженными силами Якутии Нестора Александровича Каландарашвили. Накануне бойцы и комсомольцы расчистили большую площадку у старинной башни и на ее шпиле водрузили красный флаг.
Чтобы не ударить лицом в грязь перед командующим, гарнизон города тщательно отрабатывал строевой шаг.
Ласково пригревало мартовское солнце, ослепительно сверкал снег, кое-где капало с крыш.
Должно быть, никто так не радуется весне и теплу, как якут. Он готов целовать первую проталину, торжествуя, что долгая зима с морозами, туманами и стужами, надоедливая и тоскливая, уже позади. Идет стремительная северная весна, хмельная и буйная.
А у жителей Якутска сегодня двойная радость. Радует теплый, погожий день и приезд долгожданных гостей — Каландарашвили с отрядом.
В девять часов утра эскадрон Строда выехал встречать отряд.
На улицы высыпали горожане. Дети бежали за кавалеристами и кричали:
— Шашки наголо! Рысью! Ура-а!
На южной окраине города, где расположены посты, эскадрон остановился. Строд послал отделение во главе с Семенчиком на разведку.
В двух верстах от Багараха разведчики осадили коней. Двое бойцов осторожно приблизились к деревне. На околице они подали шлемами условный знак — «путь свободен».
— Вперед! — скомандовал Семенчик и поскакал по дороге.
Солнце пригревало. Чистый, прозрачный воздух, казалось, звенел. Ослепительно блестел снежный простор Туймады. Вдалеке синела Ытык-Хая. На самой макушке ее, упираясь острой вершиной в небо, возвышалась знаменитая Табагинская ель.[31]
В деревне безлюдно и тихо. Даже собак не видно.
Возле одной юрты пожилой якут чинил сани.
— Бандиты у вас не появлялись? — спросил у него Семенчик, остановив коня.
— Нет, бог миловал, — ответил мужик. — Нынче ночью в тайге такая пальба стояла! Патронов, видать, не жалели.
— Где?!
— С той стороны слышно было, от Табаги.
У комиссара сжалось сердце от дурного предчувствия. «Неужели наши попали в засаду?» От одной этой мысли ему стало жарко. Хотелось немедленно что-то предпринять, рассеять тревогу. Одни из бойцов уже поскакал к Строду с донесением, что в Багарахе белых нет. Нужно дождаться эскадрона.
Вскоре в Багараху прискакал эскадрон. По хмурому, встревоженному лицу Семенчика Строд сразу догадался, что не все ладно.
— Что случилось, комиссар?
Семенчик рассказал командиру все, что услышал от мужика.
Строд побелел.
— Бери, комиссар, взвод и отправляйся в Табагу, — проговорил он глухо, — выясни, что там за стрельба была…
[31] Табагинская ель — особенно высокое дерево, которое в ясную погоду можно видеть из Якутска.