— Двадцать две… — еле выговорила хозяйка. — Видел бы ты ее… Такой красавицы нигде не было, а вот счастья не дал господь… Подослали к нам злые духи шамана, прикинулся он купеческим сынком. Погубил Майю и сгинул…
— Никакого шамана не было, — прервал старуху Федор. — Это я к вам приезжал.
Фекла тихо вскрикнула не от страха — от неожиданности и удивления.
— Тогда я обвенчался с Майей… — Федор протянул к Ульяне руки. — Разве старик вам ничего не сказал?
— Ты сын Гаврильева? — пролепетала Ульяна, дрожа всем телом.
— Федор я, Федор! Старик-то приезжал к нам в Кильдемцы… — Федор стал рассказывать, как Харатаев навестил их в Кильдемцах и как отрекся от дочери за то, что она отказалась порвать с мужем.
Вначале Ульяна никак не могла взять в толк, о чем ей говорит человек, назвавшийся мужем ее дочери. Кильдемцы… купец Иннокентий… Да-да, старик ездил тогда именно в Кильдемцы. Вернулся он ни с чем…
Федор даже вспомнил, какой масти была лошадь — пегая, с черной гривой. На задней правой ноге — белый чулок. Приметная лошадка!
— Господи… — еле слышно промолвила старуха, чувствуя, что этот человек говорит правду. — Так кто же ты?
Федор опять повторил, кем он ей приходится и как случилось, что они только теперь увиделись.
— Господи… — повторяла Ульяна. — Отрекся от родного дитяти… Мне ничего не сказал… Господи, господи!..
Фекла, стоя у печки, тоже плакала.
— И шаманы солгали, проклятые… А она была жива-здорова, моя ненаглядная. Хотела домой, к своей матери.
Федор подал Ульяне воды.
— Так где же она теперь, моя доченька?.. Почему ничего не говоришь? — Старушку продолжало трясти.
Федору пришлось рассказать, где и при каких обстоятельствах девять лет назад он расстался с семьей, сколько времени потратил на розыски жены и сына.
— Так у меня внучек есть? — воскликнула Ульяна сквозь слезы…
— Да…. Старик ваш покойный видел его. Семенчик…
— Сколько ему сейчас?
— Восемнадцатый пошел.
— Были бы живы, давно бы навестили меня, — всхлипывая, говорила Ульяна.
Фекла поставила на стол вскипевший чайник, расставила чашки.
За ужином Ульяна ни о чем не спрашивала Федора. «Пусть поест с дороги спокойно», — подумала она.
После ужина гость начал готовиться к отъезду.
Хозяйка остановила его:
— Ночью и путникам полагается спать. За это не взыщут твои начальники, — разговаривала теперь Ульяна с ним как с родным. Ей еще о многом хотелось расспросить его: как случилось, что он тайком, подобно вору, увез из-под родительского крова свою законную жену? Где жили они до Кильдемцев? Почему покинули родину и уехали на край света, в тайгу, где копают золото?..
Готовый выслушать самые тяжелые упреки, Федор поведал все, что желала знать страдающая мать. Но добрая умная Ульяна ни в чем не стала упрекать Федора, почувствовав материнским сердцем, что Федор не меньше страдает от неизвестности и нет для него большего счастья, чем встреча с Майей, ее дочерью, и Семенчиком. Ульяна поняла, как сильно любили друг друга Майя и Федор.
Уйдя к себе после ночного разговора с зятем, Ульяна до утра проплакала.
Утром, прощаясь, Федор сказал:
— Как только разыщу наших, сообщу немедля. Или сам приеду. А если они тут появятся, дайте мне знать в Якутск, в милицию.