Федор утвердительно кивнул головой.
— Оставайся, места хватит. Устраивайся вот здесь.
Федору показалось, что этот человек должен знать, куда переехала Майя, хотя видит его впервые и даже не знает имени. И он без предисловий спросил:
— Вы не знаете, куда переехала женщина с мальчиком?.. Жили они в землянке, которая у самой дороги.
Федор не ошибся — этот добродушный русский помнит: жила тут якутка с мальчиком года два или три назад. Мужа ее не то посадили в острог, не то завалило в шахте. Даже к ним в барак приходила к Стеше — была тут у них такая отпетая бабенка, крутила с мужиками налево и направо. Все больше по десятникам да техникам ударяла. Шахтерами тоже не брезговала, кто платил. Говорят, увезла с приисков целую торбу золота. А о якутке никто худого слова никогда не сказал. А вот куда она девалась, он не имел никакого понятия.
— Да-a, мне кто-то сказал, что она переехала в Бодайбо, — вспомнил истопник. — По-моему, ее даже кто-то там видел.
«Завтра же утром поеду в Бодайбо», — подумал Федор, устраиваясь у печки на ночлег.
— А кем ты ей будишь? — спросил истопник, когда Федор уже лег.
— Братом…
Тюрьма, каторга, изувеченное лицо до того изменили наружность Федора, что его никто не узнавал.
В Бодайбо Федор прежде всего зашел в дом купца Мойсеева и спросил, не известно ли хозяевам что-нибудь о Майе Владимировой. Они, верно, помнят Майю, свою бывшую служанку.
Из предосторожности Федор назвался дальним родственником Майи.
Хозяйка не узнала Федора.
— Да, помним Майю, — не очень любезно ответила она. — Но это было давно. Больше она не показывалась.
Горничная проводила непрошеного гостя за дверь.
Федор в течение десяти дней искал по городу свою семью. Ночевал он в заброшенном сарае, на окраине города.
Днем он подходил чуть ли не к каждому дому, затевал разговор с мальчишками. И если те говорили, что мальчика по имени Семенчик они не знают и не знали, шел дальше.
На третий день Федору повстречался на улице человек с очень знакомым лицом. Это был Волошин. Федор, с Волошиным не были лично знакомы, но на приисках они видели друг друга.
Волошин почему-то тоже обратил внимание на человека с берданкой довольно подозрительной наружности. Видно было, что он несколько дней не умывался. Глаза какие-то воспаленные.
Но первым заговорил Федор:
— Здравствуйте… Вы не из приисков?
— Из приисков, — ответил Волошин.
— Майю… Владимирову не знаете? — отчаявшись, напрямик спросил Федор. — Она жила в Надеждинском, в землянке.
Волошин сразу догадался, о ком этот человек у него спрашивает.
— По-моему, знаю такую, — ответил он, пристально глядя на Федора.
— И мальчик Семенчик… — Голос у Федора дрогнул. — Где они сейчас?..
— А вы кто такой? — спросил Волошин.
— Я ее муж, — вырвалось у Федора.
— Федор Владимиров?
— Да… Говорите, где они!