— Купец идет! — припугнула ее какая-то женщина.
Еврейка, продолжая глядеть в зеркало, томно сказала:
— Так ведь он стар, девочки. Он ужасно стар, — и вздохнула.
Женщина из дома Общественного собрания — ее назначили кельнером — помогла Майе переодеться, протянула ей дорогой браслет и золотой медальон.
Майя, видя, что никто не примеряет ни браслетов, ни медальонов, отстранила руку кельнерши:
— Что вы, господь с вами!..
— Хозяин велел тебя так нарядить, — громко, чтобы все слышали, сказала кельнерша и надела ей на руку браслет, на шею — медальон.
Женщины окружили. Майю, стали шумно восторгаться.
— Девочка, — нараспев сказала еврейка, — солнце по сравнению с тобой померкло. Ты — сплошное очарование!..
Еврейка, сказав это, не покривила душой: Майя действительно была прекрасна в этом наряде. И ей очень шли драгоценные украшения.
Разодетых женщин повели к купцу на смотрины. Тот был доволен.
— Хороши, — басил он, откровенно разглядывая женщин, словно лошадок, — до чего же хороши! Вот бы мне гарем такой. Но нельзя — соблюдаю великий пост, — и он захохотал, довольный собственной остротой.
Одна из женщин, невысокая, изящная, зеленоглазая, с обольстительными ямочками на щеках, ответила:
— Мы тоже постимся, Иван Иваныч.
— Ох, бедняжка, — посочувствовал ей Шалаев и ущипнул ее за бок. — Одни мослы.
— Из-за этого всю жизнь страдаю, — стреляя гляделками, сказала зеленоглазая.
Купец притянул ее к себе:
— Приходи ко мне, когда все кончится. У меня еще не было такой хрупкой.
Зеленоглазая показала ему язык:
— Дашь тыщу рублей, приду.
— Ого! — вырвалось у купца.
— Я за пятьсот согласна, — тоном шутки сказала еврейка.
Купец подмигнул женщинам:
— Охотники сегодня найдутся и за пятьсот и за тыщу. Здесь вам не Париж. Это в Париже баб, как поганых грибов в ненастье, полно, а в Бодайбо красивая женщина — редкость. — Он посмотрел при этом на Майю, которая настороженно глядела на купца. Лицо ее покрылось красными пятнами. — Так что, дорогие дамочки, не дешевить, — продолжал купец. — Чтобы всю жизнь помнили, как гуляли у Шалаева. Нетерпеливых тащите в тот конец коридора. Там три двери.
— Я вам покажу, — сказал кельнерша.
— Это если кто пожелает на ходу… — Купец засмеялся. — Завтра у всех вас денег будет!..
— А я должна уйти домой, — дрожа всем телом, сказала Майя.
Кельнерша положила ей на плечо руку:
— Ты пойдешь домой.
— Сейчас меня отпустите, сию минуту!..