Когда убийцу вывели, Федор осторожно напомнил о себе:
— Я могу идти?
Полицмейстер, который успел забыть о Федоре, грозно спросил:
— За что попался?
— Так вы ж у меня уже спрашивали.
— Врешь, болван!.. Ах это ты. Почему торчишь здесь? Господин урядник, прогоните в шею этого инородца. Пусть больше не попадается. Вы дайте ему понять. Да хорошенечко, чтобы запомнил!
— Запомнит, ваше высокородие!..
Урядник схватил Федора за шиворот и вывел за дверь. Ведя его по узкому длинному коридору к выходу, он спросил:
— Деньги у тебя есть?
— Деньги?.. Какие деньги?
— Если хочешь уйти с целыми зубами, дай рубль.
— Нет у меня денег.
Урядник толкнул ногой дверь, она распахнулась настежь. Тяжелый удар по скуле чуть не свалил Федора с ног. И тут же сильный толчок в сипну — Федор кубарем полетел с крыльца. Во рту — два выбитых солоноватых зуба. Федор выплюнул в снег зубы вместе с кровью, закрыл рукой рот и вышел за ворота полицейского участка.
Прибежав к штабелям, где принимали лес, Федор увидел свои нарты, груженные крепежными стойками. Оленей на месте не было. «Украли», — от этой мысли у него похолодело в груди. Федор торопливо сгрузил лес и побежал искать следы исчезнувших оленей. Он долго бродил по снежной целине вокруг прииска. Болела голова, ныла десна, мучили усталость и голод. «Что же я хожу как неприкаянный? Может, кто-нибудь видел».
Обливаясь потом, Федор прибежал в поселок. По ту сторону Бодайбинки, за мостом, строили здание для управления акционерного общества. На стропилах сидели люди, прибивали доски. Федор увидел, как плотники стали торопливо слезать с крыши и присоединяться к небольшой толпе, собравшейся недалеко от шахты. Подойдя ближе, Федор увидел, что люди чем-то возбуждены, кричат, машут руками, показывая на шахту. От толпы отделился молодой высокий парень с черными кудрявыми волосами, выбивающимися из-под шапки, и во весь дух побежал к большому бревенчатому дому с резными ставнями и наличниками. В этом доме жили инженеры. Парень с головы до ног был забрызган грязью и глиной, он тяжело дышал, на бегу вытирая пот с лица. Уже у крыльца парня догнали несколько рабочих, и они всем скопом вошли в дом.
Толпа тронулась и тоже пошла к дому. Рокот голосов крепчал. Казалось, это надвигается волна, которая вот-вот захлестнет дом.
Из конторы вышел Грюнвальд, на ходу одеваясь в рысью шубу. Он что-то закричал, обращаясь к толпе, замахал руками и трусцой побежал к кибитке, заложенной тройкой. Толпа вслед за Грюнвальдом и инженерами повалила к шахте.
Федор, проводив рабочих глазами, зашел в крайнюю юрту. Спиной к порогу у печки стоял старик, стягивая мокрую одежду. Развесив вещи, тяжело вздохнул и сел на орон. Только теперь он заметил у порога гостя.
— Вот так гибнут люди, — сказал старик печальным голосом и покачал головой. — Тридцать человек землей придавило!..
От старика Федор узнал, что на одной из старых шахт произошла авария. По приказу хозяев из отработанных, уже брошенных шахт рабочие убирали крепежные стойки. Их потом использовали в новых шахтах. Это выгодно. За новые платят подрядчику по полтора рубля за штуку, за старые рабочий получает пять копеек. А что лишенная опоры земля может обрушиться — это богачей мало заботит.
Федор со своей бедой не мог принять близко к сердцу то, о чем говорил старик: из головы не выходили олени. Хозяин понял его состояние и спросил, чем гость озабочен. Федор рассказал. Старик улыбнулся одними глазами:
— Даст бог, найдутся твои олени. Петр! — позвал он.
На зов вошел подросток, длинноногий, угловатый, с черными веселыми глазами.
— Ты куда отогнал оленей вчера вечером? — спросил старик.
— В сосновый бор Чочумаха, — ответил Петр высоким мальчишеским голосом.
— Наверно, твои, — сказал старик, обращаясь к Федору. — Возле штабелей лежали вчера прямо в упряжке. Спрашиваем с Петром: чьи подводы? Никто не знает. Хозяин, говорят, напился в дымину, и его уволокли в участок. Было такое?
Федор покраснел:
— Было.
— Выпряжем, говорю, Петр, а то, не ровен час, украдут.
— Премного вам благодарен! — обрадовался Федор. — Вы спасли меня!..