Ее прервал женский голос:
— Потаскуха!
Майя обернулась и увидела у порога незнакомую женщину в стеганке, одетой поверх ситцевого платья, обута в большие с мужской ноги торбаса, голос низкий, грудной. Незнакомка смело подошла к печке, опустилась на табуретку:
— Как тебе не стыдно под, каждого пьяного?..
— Зато ем досыта, а ты побираешься. Такие, как ты, под забором кончают.
— А у таких, как ты, носы проваливаются. — Женщина встала. — И поделом! Только зачем других в грязь тащить? Меня хотела продать этому кобелю, теперь вот ее… Он что, платит тебе, за это?
— Да, платит, пудами золото таскает!.. Вон!.. Вон!.. — вдруг закричала Стеша, наступая на женщину.
Женщина спокойно пошла к двери. На пороге обернулась.
— Не смей трогать ее. — И вышла.
Майя с чувством благодарности подумала о незнакомке, заступившейся за ее женскую честь.
Лукаво поглядывая на Майю, Стеша подсела рядом, как будто ничего не случилось.
— Ты не слушай ее, — примирительно сказала она. — Сюда приезжают за деньгами. Добывают кто как может.
— Перестань, Стеша, противно слушать! — попыталась остановить ее Майя.
— Ты тоже долго не продержишься. Золото заставит. Против золота никто не устоит! А эта баба — последняя дура.
— Неправда, она честная!
— Честь — еще не богатство, какой с нее прок. Жены богачей вон бесятся от сытости и безделья. А мы… из нужды, чтобы не умереть с голоду. — Стеша отвернулась и вытерла слезы.
VI
Прошло уже несколько месяцев, как Майя и Федор обосновались в тайге. Федор на десяти нартах — в каждую впряжена пара оленей — возит к шахтам лес. Майя и Семенчик жили в доме приказчика, того самого, о котором говорил Иван Иосифович. Она нянчит хозяйского ребенка и стряпает. Есть у нее маленькая комната, куда Федор приходит только на ночь.
Как-то вечером Майя вспомнила о старике Илье и сказала, что не мешало бы Федору проведать его.
— Как-то неловко идти с пустыми руками, — ответил Федор.
— Почему с пустыми? Купи полбутылки водки. И я соберу кое-чего из того, что остается после хозяйского обеда, и пошлю ему гостинец. Хорошо?
— Ладно, — согласился Федор. Ему было приятно, что у его жены доброе, отзывчивое сердце. Она помнит добро и платит людям тем же. «А я бы сам и не догадался навестить старика, — с досадой подумал он. — Послезавтра меня собираются послать с лесом на Липаевский прииск. На обратном пути загляну к старику».
Федор и Майя собрались уже ложиться спать, как к ним вошла хозяйка, высокая сухопарая женщина с грустным, приятным лицом. Но на этот раз глаза у нее были веселые.
— Майя, — сказала хозяйка, — мы переезжаем в Бодайбо. Не желаешь ли ты поехать с нами?
— Надолго, Василиса Васильевна? — спросила Майя.
— Навсегда. Хозяин переводит Дмитрия Константиновича в свой магазин доверенным. А там все же город.
Майя посмотрела на Фавора. А как же она оставит его? Да и ей надоело жить в разлуке. Федор молчал, глядя в пол.
— Я не смогу поехать, Василиса Васильевна.
— А почему? Наша девочка привязалась к тебе. А как на это смотрит Федор? — Хозяйка, перестав улыбаться, ждала ответа.
Федор пожал плечами. Ему тоже не хотелось расставаться с Майей и Семенчиком.