Тут уж Федор не мог вытерпеть, на его глазах возводят на человека напраслину:
— Как же им не лежать, если они десять суток на ногах простояли! Разве они могли быть упитаннее, чем сейчас после такой дороги?
Шарапов покосился на Федора, но ничего не возразил.
— Так и быть, приму, — смягчился купец. — Но в последний раз. Разве это быки? Да на них все ребра по одному можно пересчитать. И где он только их выкопал?
— Неправда, — не согласился Федор. — Упитанность у них выше средней. Лучше вы нигде не найдете.
«Ишь, как защищает, — одобрительно подумал Шарапов. — Глотку готов перегрызть за хозяина. И умен, бестия, пальца в рот не клади. Мне бы такого…» Купец не торопясь пересчитал быков и велел перегнать их за деревню, в заранее приготовленный загон.
— Сегодня же обратно в Кильдемцы или еще побудешь? — спросил Шарапов, когда Федор стал прощаться.
— Мне не в Кильдемцы. Я еду на золотые прииска, в тайгу.
— А с Иннокентием что, расплевался?.. Расчет получил?
— Да. Скот пригнал попутно.
— Так послушай, молодец! На кой дьявол тебе эта вонючая тайга? Без тебя там есть кому комаров кормить. Поступай-ка ко мне служить? Не обижу. Ну, по рукам?..
Федор замялся. «Не худо бы поработать у него месяц — другой, — подумал он, — лишняя копейка не помешала бы, когда прибудем на место».
— Я не один, с семьей, еду.
— Большая семья?
— Жена с ребенком.
Купец сразу потерял к Федору интерес:
— Не годится. Мне нужен одинокий человек.
Федор вернулся на баржу. Захватив пожитки, он с семьей пошел к знакомым, у которых всегда останавливался, приезжая в Мачу с грузами.
На следующее утро Федор пошел по деревне искать себе попутчиков в тайгу. Ему сказали, что в деревне на сенокосе поденно работает двое мужчин — едут они на прииска, но у них нет денег на дорогу. Федор разыскал поденщиков и пообещал одолжить им деньжат, если те согласятся ехать на прииски немедленно, вместе с ним.
Мужики — два пожилых якута степенного вида — с радостью согласились и вместе с Федором пошли в дом, где он остановился.
Оказалось, в отсутствие Федора от Шарапова приходил человек и передал через Майю, что купец немедленно требует ее мужа к себе.
«Что ему нужно от меня?» — недоумевал Федор по дороге к Шарапову.
Купец встретил Федора в передней. Его физиономия расплылась в белозубой улыбке:
— Ну что, согласен у меня работать?
Федор пожал плечами:
— Так ведь вы сказали, что я для вас не подхожу.
— Нет, подходишь, даже очень. Ты мне нравишься. И жену твою пристроим. Она у тебя не белоручка?
— Мне нужно посоветоваться с женой, — помолчав, ответил Федор.
— Ты вот что, захвати жену и приходите оба. Я буду ждать.
Федор не заставил Шарапова долго ждать. Хозяин проводил Федора, Майю и Семенчика в гостиную и представил своей супруге, полной длиннолицей блондинке. По виду ей не более двадцати пяти. Одета она была в пестрый широкий сарафан. Под сарафаном ослепительно белела тонкого полотна крестьянская рубаха. Майя перевела взгляд на хозяина. Это был среднего роста мужчина с круглым, багровым лицом, большими губами. Борода густая, рыжеватая, глаза голубые, круглые. Сразу видно — русский. Одет он был в широкие брюки черного дорогого шелка, в красную шелковую косоворотку Из кармана плисовой жилетки вниз свисала толстая, золотая цепочка от часов. На ногах купца поскрипывали хромовые сапоги гармошкой, сверкая черным лаком.