Палатка вокруг нас вздохнула.
– Тогда как ты можешь говорить? – спросила у голоса Сьюзен. – Если тебя не существует, с кем мы разговариваем?
– С кем-то еще, – дыхание. Шорох помех. – Не со мной.
– Черт, – пробормотал Шпиндель. Его графы вспыхнули решимостью и внезапным прозрением. Он отнял ладонь от стены, и мой дисплей тут же поблек. – У нее мозги варятся. Надо затащить ее внутрь.
Биолог потянулся к клапану. Я тоже.
– Всплеск…
– Уже проходит, комиссар. Худшее позади.
– Хочешь сказать, это безопасно?
– Это смертельно опасно. Там всегда смертельно, и она снаружи, может сильно пострадать в своем нынешнем со…
Что-то врезалось в палатку снаружи, ухватило внешний клапан и потянуло.
Наше убежище распахнулось как глаз: из открывшегося зрачка на нас смотрела Аманда Бейтс.
– У меня по датчикам уровень три и восемь десятых, – проговорила она. – Это же терпимо, да?
Никто не пошевелился.
– Давайте, ребята. Перекур окончен.
– Ама… – Шпиндель уставился на нее. – Ты в порядке?
– Здесь? Черта с два. Но нас работа ждет.
– Ты… существуешь? – спросил я.
– Что за дурацкие вопросы? Шпиндель, как насчет напряженности поля? Работать можно?
– Э… – Он отчетливо сглотнул. – Возможно, нам стоит прервать работу, майор. Этот пик…
– По моим данным, пик почти прошел. У нас меньше двух часов на то, чтобы разбить лагерь, установить наземный контроль и унести отсюда ноги. Справимся без галлюцинаций?
– Не думаю, – признался Шпиндель, – что мы до конца придем в себя. Но об… экстремальных проявлениях не стоит беспокоиться до новой волны.
– Хорошо.
– Которая может накатить в любой момент.
– Мы не галлюцинировали, – тихо заявила Джеймс.
– Обсудим позже, – перебила Бейтс. – Сейчас…
– Там была система, – настаивала Джеймс. – В магнитном поле. И в моей голове. «Роршах» разговаривал. Может, не с нами, но разговаривал.
– Хорошо, – Бейтс отплыла, пропуская нас. – Может, теперь мы научимся отвечать.
– Может, научимся слушать, – отозвалась Джеймс.
* * *
Мы бежали с «Роршаха», как испуганные дети, состроив храбрую мину Бросили базовый лагерь: «чертика», чудесным образом до сих пор работающего на входе; тоннель в дом с привидениями; оставили на погибель одинокие магнитометры в смутной надежде, что им удастся ее избежать. Грубые актинометры и термографы, старомодные радиоустойчивые устройства, измерявшие мир через изгибы металлических трубок и высекавшие свои летописи на рулонах пленки. Лампы, водолазные колокола, связки направляющих канатов. Мы оставили все – и обещали вернуться через тридцать шесть часов, если выживем.