Голос не принадлежал никому в палатке. Едва слышный, он вместе с остальными данными пришел снаружи и скользнул по руке Шпинделя.
– Майор Мэнди! – воскликнул Шпиндель. – Живая!
– …Нет… – шепот как белый шум.
– Ну, раз разговариваешь, точно не дохлая.
– …Нет…
Мы со Шпинделем переглянулись.
– В чем проблема, майор?
Молчание. Банда легонько прислонилась к стене за нами. Все ее грани были мутными.
– Майор Бейтс? Слышишь меня?
– Нет. – Мертвый голос – спокойный и безразличный, как после препаратов, пойманный в банку, переданный сквозь плоть и свинец на скорости в три бода. Но это определенно была Бейтс.
– Майор, тебе нужно забраться внутрь, – предложил Шпиндель. – Можешь залезть в палатку?
– …Нет…
– Ты ранена? Тебя что-то держит?
– …Н-нет…
Может, это не она, а только ее голосовые связки?
– Слушай, Аманда. Это опасно. Снаружи слишком жарко, понимаешь? Ты…
– Меня здесь нет, – ответил голос.
– Где ты?
– …Нигде.
Я взглянул на Шпинделя. Он посмотрел на меня. Все молча.
Заговорила Джеймс – не сразу и очень тихо:
– Аманда, где ты?
Нет ответа.
– Ты – «Роршах»?
Здесь, во чреве зверя, в это было легко поверить.
– Нет…
– Тогда что?
– Н… ничто. – Голос ровный, механический. – Я ничто.
– Ты говоришь, что тебя не существует? – протянул Шпиндель.
– Да.