Вдоль опор в форме летучей мыши, где из хребта торчал небольшой радиатор.
– И что?
– Там воздуха нет ни баллонов ни труб.
Длинная рука робота протянулась перед датчиком, словно лопасть скелетной мельницы в сиянии свечи. Потом показалась вторая.
Сенгупта играла сама с собой. Ее марионетка осторожно пробиралась по темной и запутанной топографии. Что‑то притаилось впереди, его видимый силуэт тонул в черноте. Инфракрасный спектр не показывал ничего, кроме прозрачной микротуманности, рассеивающейся по корпусу.
„Тепловое излучение спрятать нельзя, – вспомнил Брюкс. – Нельзя, если ты – эндотерм“.
– Но тут недостаточно активный тепловой след…
– Для таракана. Но вполне достаточный если можешь отключить себя на пару веков…
– Так проверь объект лидаром.
Сенгупта отрывисто дернула головой туда‑сюда:
– Без шансов там нет ничего активного а вот запустить какую‑нибудь ловушку мы можем легко.
„Это не она, – сказал себе Брюкс. – Я видел, как она сгорела…“
– Что насчет ночного видения? – поинтересовался он.
– Я уже его использую надо только подойти ближе.
– Но если там ловушка, настроенная на активные сенсоры…
– Сигнал опасного сближения я в курсе… – Сенгупта кивнула постучала по воздуху, не сводя глаз с цели, – но такая система активная и я ее вовремя засеку. К тому же я хорошо прячусь.
Она не обманывала: перед глазами бота маячили, в основном, балки и обшивка, а не тени внутри теней. Приближаясь, Ракши старалась держаться ближе к корпусу. Какое‑то время они не видели ничего, кроме маячившей впереди решетчатой возвышенности.
– Так сразу за углом это подойдет.
Дрон пустил водородные газы и вышел из затмения. По‑прежнему ничего – лишь слабое размытое пятно желтого цвета в инфракрасном спектре.
Но вот в ночном видении открылась совсем другая картина: серебряное тело – ноги вытянуты, руки раскинуты, – прикрепленное к боку корабля. Усиленные фотоны позволяли разглядеть объект лишь урывками: гряды зеркальной ткани, мерцающие в тысячелетнем звездном свете; складки, сглатывавшие любой намек на массу и структуру. Скафандр напоминал лоскутное одеяло из ярких полос и темных провалов, скорлупу потрепанной мумии, у которой оторвало половину бинтов, а под ними оказалась пустота. Правое плечо сияло пусть бледным, но вполне ясным светом: герб с двумя буквами „э“ хвастался непревзойденным качеством компании „Экстрим Энвайронментс“ по производству защитного оборудования; а на бирке, программируемой для легкой идентификации пользователей, светилось имя.
ЛАТТЕРОДТ.
„Не может быть“, – подумал Брюкс. – Я же видел ее, и она была мертва: лицевой щиток разбит на куски. Ее не оглушило. Она не очнулась и не полетела к шлюзу, в панике не заметив, что кто‑то надел на нее чужой скафандр. Это не Лианна билась о переборку шлюза. Это Валери сгорела прямо на моих глазах. Мы не забыли на „Икаре“ живых.
Мы этого не сделали“.
Сенгупта издавала панические звуки – что‑то среднее между хохотом и истерикой:
– Я же говорила тебе говорила говорила.
– Очень неглупо. Она знает, что делает.
„Все это время Валери лежала там“, – думал Брюкс, – „Пряталась. Я бы никогда ее не нашел. И даже искать не стал бы. Может, Порция тоже прячется, и я просто недостаточно хорошо искал“.
– Надо рассказать Джиму, – сказал он.
***
– Вы только посмотрите на это, – заметил Мур.