Получив подтверждение догадок, воеводы осуществили ряд контрмероприятий. Во-первых, монастырскому слуге Корсакову, «зело искусному» в горном ремесле, было поручено под башнями и в стенных «печурах» (нишах) копать «слухи» (колодцы), с помощью которых выслушивались подземные работы врага. Во-вторых, от дороги к Служней слободе в направлении Красной башни, поперек Красной площади, начали копать глубокий ров, чтобы им перехватить подкоп. В-третьих, после неудачной вылазки 1 ноября, организованной для захвата «языка», воеводы объявили «охочим» людям, чтобы они каждую ночь тайно выходили из монастыря за «языком».
4 ноября воеводы организовали вылазку на Красную площадь и к Подольному монастырю. Наконец удалось захватить раненого казака, который сообщил точные данные о месте подкопа и о времени готовившегося взрыва. Подкоп ведется под угловую Пятницкую башню, уже почти готов и 8 ноября будет заряжен порохом. Эти сведения подтвердил другой казак – перебежчик.
Оборонявшиеся сразу же предприняли соответствующие меры. Во-первых, от Пятницкой башни до Красных ворот параллельно крепостной стене был сооружен из насыпанных землей тарас острожек, на котором установили наряд. Получилась своего рода отсечная стена. Во-вторых, возле Сушильной башни нашли и очистили старый вылаз, т. е. потайные ворота, выводившие в ров. Этот вылаз давал возможность незаметно и быстро произвести вылазку. В расчищенные ворота были вставлены три железные двери. В-третьих, воеводы организовали большую вылазку, выделив для этого три сильных отряда: один должен был выйти из потайных ворот, далее идти по крепостному рву и напасть на поляков у подкопного рва; второй – выйти из пивного двора, пройти через луковый огород и атаковать врага на Волокушиной горе; третий – выйдя из Конюшенных ворот, напасть на заставы поляков, находившихся к северу от монастыря.
9 ноября рано утром, с третьим ударом осадного колокола, все три отряда дружно выбежали из монастыря точно по своим маршрутам, внезапно в назначенных пунктах атаковали поляков и обратили их в бегство.
Первый отряд, сбив врага за Подольный монастырь и за мельницу, нашел вход в минную галерею. Два крестьянина, Шилов и Слот, спустились в подкоп «и егда же зажгоша в подкопе зелие с калы и смолу, заткавше устие подкопа, и взорва подкоп»[196]. Шилов и Слот погибли геройской смертью, но разрушили минную галерею и этим предотвратили разрушение крепостных сооружений.
Атаку второго отряда на Волокушиной горе поляки отбили. Тогда первый отряд поддержал своего соседа, общими усилиями они одолели врага и погнали его в Терентьевскую рощу.
Наблюдая успешные действия первого и второго отрядов, несколько монахов побежали на пивной двор и предложили его гарнизону атаковать противника на Красной Горе. «Старец же Нифонт, и с прочими старцы посоветовав, и вземше с собою двести человек ратных и старцов тридесят и поидошя с пивново двора на выласку»[197]. Инициативу Нифонта поддержали многие воины из монастыря, выскочив через Конюшенные ворота и присоединившись к самовольному вылазному отряду.
Отряд Нифонта на Красной горе поляки встретили сильным огнем из пушек и пищалей. Атака не удалась. Однако атакующие проявили настойчивость и вторично бросились на батареи. Но и вторую атаку поляки отбили огнем. Отряд отступил в овраги, где и притаился, выжидая, пока враг убедится, что опасность для него миновала.
Нифонт наметил новый план. Он разделил отряд на две группы: одна из них стремительно бросилась в атаку с фронта, другая атаковала батареи с тыла. Внезапность и стремительность нападения ошеломили врага, в результате чего удалось захватить три батареи, а затем с подошедшей помощью из монастыря овладеть и еще двумя. Отряд захватил 8 крупных орудий, затинные пищали, самопалы, рушницы, несколько бочек пороху, ядра, холодное оружие и всякие запасы. Туры были подожжены, батареи разрушены.
Большие успехи вылазки явились следствием хорошей ее организации, взаимодействия отрядов, взаимной выручки друг друга в бою, храбрости воинов, проявления инициативы, настойчивости в достижении успеха, умения действовать в соответствии с обстановкой, искусства маневра в бою.
Третий этап обороны монастыря – «сиденье в осаде».
Следствием срыва минных работ противника и разрушения его батарей на Красной горе явилось изменение тактики – враг от осады монастыря перешел к его тесной блокаде, рассчитывая на истощение сил и средств гарнизона. Новая тактика потребовала изменения форм борьбы.
Уже в ноябре Сапега и Лисовский прекратили артиллерийский обстрел крепости. Враг отказался и от попыток взять ее штурмом, рассчитывая, что блокада в зимних условиях сломит моральный дух оборонявшихся.
Одной из новых форм борьбы явились «подсады» (засады), которыми широко начали пользоваться обе стороны.
Уже в середине ноября поляки пытались заманить в засаду часть гарнизона монастыря, выслав к крепостным стенам небольшие группы, имевшие задачу вызвать вылазку оборонявшихся. Провокация удалась врагу, и вылазная группа вышла из крепости. Однако наблюдатели, находившиеся на колокольне, заметили скрывавшиеся «подсады» противника и начали бить в осадный колокол, чем предупредили вылазную группу, возвратившуюся обратно в монастырь.
13 ноября воеводы под прикрытием тумана организовали сильную вылазку, которая нанесла врагу немалый урон.
Вскоре враги воспользовались тем, что оборонявшиеся заготавливали дрова в роще, находившейся в Мишутинском овраге, устроили засаду и нанесли монастырскому отряду значительный урон.
В половине января 1609 г. перебежавшие к врагам два сына боярских посоветовали Сапеге лишить осажденных воды, которая шла в монастырь по трубам из верхнего пруда. Для этого надо было спустить воду из пруда, раскопав плотину.
Интервенты начали приводить в исполнение предложенный изменниками замысел, о котором стало известно и в крепости. Воеводы приказали гарнизону выкопать несколько прудов в монастыре и по каменной трубе спустить в них воду из верхнего пруда. Это мероприятие было удачно осуществлено. Однако стоячая вода была недоброкачественной. Много сил ушло на работы в мерзлом грунте как раз в то время, когда сильно уменьшились запасы продовольствия.
Зимой 1608/09 г. блокада стала сказываться. Осажденным приходилось переносись большие лишения: тесноту размещения, грязь, холод вследствие нехватки дров, недостаток хорошей воды и питания. Физические лишения и моральное угнетение людей, потерявших надежду на помощь извне, способствовали росту заболеваемости, а затем и смертности. Появилась цинга. Иногда в день умирало по нескольку десятков человек, особенно женщин, и детей. Гарнизон сокращался.
По сообщению Палицына, за время осады ратных людей и монахов убито и умерло 2125 человек. Следовательно, к весне боеспособных оставалось менее 500 человек.
Такая обстановка способствовала моральному разложению неустойчивой части оборонявшихся. Среди ратных людей и монахов начались пьянство, азартные игры, разврат, ссоры. Между начальствующими лицами возникали вражда, интриги, обвинения в намерениях измены. Только непрекращавшиеся вылазки поддерживали моральный дух и волю к борьбе.
Воеводы писали Шуйскому в Москву, сообщали об обстановке в монастыре, о недостатке продовольствия, пороха и особенно людей. Просили помощи. Но правительство не в состоянии было оказать серьезную поддержку осажденным. Только 15 февраля 1609 г. Шуйский прислал в монастырь 60 казаков и 20 монастырских слуг. Маленький отряд прорвался через блокадную линию, потеряв четырех человек, и пронес 330 кг пороху. Все это имело больше моральное, чем материальное значение.
Четвертый этап обороны монастыря – отражение осажденными последних трех штурмов врага в мае – июле 1609 г.
С наступлением весны противник восстановил батареи на Красной горе и, зная о сильном ослаблении гарнизона монастыря, начал готовиться к первому в 1609 г. общему штурму крепости. Наблюдатели с башен и стен заметили оживление в лагере противника и его мероприятия по подготовке штурма. Малочисленному гарнизону воеводы приказали повысить бдительность и заготавливать все необходимое для отражения нападения врага.
Вечером 27 мая 1609 г. в лагере интервентов наступила тишина. Сапега и Лисовский изменили тактику штурма. Свое войско они двинули к стенам крепости в темноте, «хотяще к стенам градным приити тайно и ползающе, аки змиа по земли молком (молча. – Е.Р.), везеху приступные козни: щиты рубленые, и лестницы, и туры, и стенобитные хитрости. Градстии людие вси взыдоша на стены, мужеска полу и женска, а такожде западше (затаившись. – Е.Р.), ждаху приступу»[198].
В ночной тишине раздался залп из пушек с Красной горы, по которому враги бросились на штурм. «Христолюбивое же воинство и вси людие градстии не дающе им щитов и Тарасов придвигнути и лестниц присланивати, бьюще ис подошвеново бою изо многих пушек и пищалей, и в окна колюще, и камение мещуще, и вар с калом льюще; и серу, и смолу зажигающе метаху, и известью засыпающе скверные их очеса, и тако бьющеся через всю нощь»[199].
С наступлением дня враг, не добившись успеха, вынужден был отступить от крепостных стен, побросав все свои «приступные хитрости». В этот момент воеводы организовали вылазку, уничтожив тех, кто не успел убежать. 30 человек удалось захватить в плен.
28 июня осажденные отразили второй в 1609 г. общий штурм врага.
В июле стало известно, что на выручку Москвы от Новгорода с сильным войском идет Скопин-Шуйский[200]. Поэтому интервенты стремились скорее овладеть монастырем.
[196] Сказание Авраамия Палицына. С. 153.
[197] Там же. С. 154.
[198] Сказание Авраамия Палицына. С. 178.
[199] Там же.
[200] Далее по тексту – Скопин.