Воспитание каббалиста: читать начало книги онлайн

Мы продолжили свой путь вверх по дороге в сторону его дома, и я начал понимать отрывок из Ваишлаха, который всегда ставил меня в тупик, но сейчас слова моего учителя прояснили его. В Торе сказано, что Иаков и Эйсав были близнецами. Они были разными, как день и ночь, их внешность и поступки отличались во всем. Иаков вел благословенную жизнь праведника, пользовался уважением окружающих, а Эйсав убивал людей и совершил множество других ужасных деяний.

В Ваишлахе сказано, что ненависть Эйсава к Иакову была традиционной и хорошо известной, но наступил момент, когда в нем проснулось сострадание, и он поцеловал Иакова от всего сердца. Это было удивительно для Эйсава, который ненавидел брата и завидовал ему. Меня интересовало другое: была ли ненависть Эйсава к Иакову его выбором? Не следовал ли он своего рода традиции ненависти? Последствия ненависти ужасны. Например, из-за ненависти был разрушен первый Храм. Как возникает ненависть любого типа: и по причине собственного выбора, и из-за следования традициям? И если она возникает, как она может внезапно трансформироваться в момент, когда Эйсав целует брата от всего сердца?

Благодаря уроку Рава Брандвайна я понял смысл, скрытый за этими вопросами. Очевидно, что в этой истории Эйсав представлял тьму, а Иаков – Свет. А поскольку тьма тянется к Свету – и это очень важный духовный закон – Ваишлах описывает ненависть Эйсава к брату как традицию. В то же время он не мог не поцеловать его, потому что искры Света, исходившие от Иакова, были уж слишком заманчивы.

Очевидно, что излучение Света – это обязанность всех изучающих каббалу. Однако чем больше Света мы излучаем, тем больше рискуем привлечь Сатана. Вот почему мой учитель подчеркивал важность любви и мира. Где бы и когда бы ни возник конфликт, говорил он, Сатан всегда рядом.

Это была лишь одна из множества моих крайне важных бесед с Равом Брандвайном, и она дала мне немало пищи для размышлений. Он умел слушать еще лучше, чем говорить, и был самым талантливым учителем, которого я когда-либо встречал. Позже, когда мы пришли к нему домой, нас ждал здоровый скромный ужин. Стол был освещен ярко горевшими свечами и доброй беседой, и за ним я ощутил себя поистине благословленным.

Лук и стрела Лаг Ба Омера

Весна перед шестидневной войной была трудным временем для Израиля, но в тот же момент и временем, скрывавшим в себе огромную энергию. 5 июня 1967 года началась война против Египта на одном фронте, Иордании и Сирии – на другом. Война продолжалась в общей сложности 132 часа и 30 минут и стала одной из самых молниеносных войн в истории. К концу войны Израиль получил Синай, сектор Газа, Восточный Иерусалим, Западный берег реки Иордан и Голанские высоты.

По мере приближения войны в Тель-Авиве нарастала напряженность и опасения, что страна окажется втянутой в длительный конфликт. Однако внутри Каббала Центра атмосфера оставалась мирной. Рав Брандвайн был всецело занят своей работой, а я – погружен в учебу. Тем не менее за несколько дней до начала войны Рав Брандвайн решил, что нам следует провести Шаббат в Тверии, а затем по окончании Шаббата отправиться в Восточную Галилею, в Мерон. Дорога от Тель-Авива до Тверии заняла несколько часов плюс еще несколько часов до Мерона.

Я не мог понять, зачем учитель принял такое решение, но Рав Брандвайн объяснил, что на день, следующий за Шаббатом, приходится годовщина смерти Рава Шимона бар Йохая, автора Зоара. Чтобы почтить память божественного Рава Шимона, нам нужно было помолиться в Тверии, а затем отправиться в Мерон, где он похоронен, на традиционную церемонию. Конечно, я спросил учителя, как мы можем ехать ночью, если по распоряжению военных нам нельзя будет включать фары. Кроме того, ехать в такое время было явно рискованно, может быть, даже опасно для жизни. Я знал, что мои протесты не возымеют эффекта. Когда Рав Брандвайн принимал решение, он непременно выполнял его.

Поездка до Тверии прошла без приключений. Когда суетливые сборы в Тель-Авиве остались позади, сама поездка оказалась вполне себе спокойной. Чтобы скоротать время, Рав Брандвайн начал беседу об истории Рава Шимона и о том, почему мы чтим его память в каждую годовщину его смерти.

– Ты знаешь, – начал Рав Брандвайн, – что Рав Шимон был великим учителем Торы? Мы помним его как автора Зоара, но на самом деле он был известен по всему Израилю благодаря исследованиям открытой мудрости Торы и скрытой мудрости каббалы. Он был самым первым, кто сорвал покровы со скрытых тайн Творца, поэтому годовщина его смерти отмечается веселыми празднованиями. Дети разжигают костры, играют с луками и стрелами, которые являются символами праздника. Это поистине удивительно!

Даже несмотря на растущее напряжение, наш Шаббат в Тверии оказался удивительно мирным. Город находится на западном берегу Галилейского моря. Неспешно прогуливаясь по побережью, мы любовались захватывающими видами моря, береговой линии и обрамляющих ее гор. У меня было глубокое чувство духовного осознания, вероятно, вызванное тем, что Талмуд и Мишна были написаны в Тверии.

Однако всего через несколько часов после нашего приезда разразилась война. Учителю каким-то образом удалось убедить таксиста отвезти нас в Мерон, и мы отправились в путь, потому что уже стемнело. Творец был с нами. На небе была полная, яркая луна, и мы добрались до Мерона меньше чем за два часа – это было первое чудо в ту ночь, но за ним последовало множество других.

С началом воины начали падать бомбы и ракеты, о чем мы, конечно же, в тот момент ничего не знали. В ту ночь мы просто занимались вместе в различных местах, и Рав Брандвайн казался особенно глубоко погруженным в медитацию и молитву. Город Мерон был удивительно тих, традиционные торжества были отменены из-за войны, и все вокруг нас было совершенно спокойным и мирным.

– Вот как нужно вести войну, – заметил Рав Брандвайн в какой-то момент. – При помощи Рава Шимона и Рава Ашлага этой ночью произойдут великие чудеса.

Только теперь по прошествии многих лет у меня возникло отдаленное представление о том, что он пытался сделать, – о чудесах, которых он надеялся достичь при помощи своих мыслей.

На следующий день мы вернулись в Тель-Авив, и, поскольку ситуация была чрезвычайной, Рав Брандвайн делал, что мог, чтобы помочь людям. Однако он все время подчеркивал, что контролировать события вокруг нас мы сможем только при помощи изучения каббалы. Настоящая война будет выиграна в местах молитв и медитаций, а не на поле битвы.

К 11 июня мир был восстановлен. Одна из самых коротких войн в истории завершилась. Я годами раздумывал о тех событиях и смысле слов моего учителя, сказанных в то время. Что он имел в виду, говоря о контроле событий вокруг нас или о победе в войне?

Через несколько недель после окончания воины Рав Брандвайн показал мне написанный им очерк о праздновании Лаг Ба Омера – годовщины смерти Рава Шимона – и о значении лука и стрелы в качестве его символов.

– Вот, – сказал он, вручая мне свою статью. – Может быть, это поможет тебе понять смысл событий последних нескольких недель и причину нашей поездки в Мерон.

Я выбрал в кабинете Рава кресло поудобнее и углубился в чтение. Я знал, что то, что он дал мне, объяснит многое, но, признаюсь, после первой страницы я был немного разочарован. Статья начиналась с простого рассказа о боевом оружии. Какое отношение к делу это может иметь?

Я продолжил чтение: «… враг или добыча не всегда находятся в пределах досягаемости удара, и эту проблему решает современное оружие: снаряды, ракетные установки и т. п. Но первым оружием, поражающим цель на расстоянии, был лук со стрелой».

Ну, да. Лук и стрела – символы Лаг Ба Омера, значит, может быть, статья теперь даст какое-то объяснение.

Вот что говорилось в статье Рава Брандвайна далее: «Это древнее оружие основано на парадоксе, заключающемся в том, что для того, чтобы поразить сердце врага, смертоносную стрелу нужно сначала оттянуть к собственному сердцу, и чем сильнее она оттянута в сторону стрелка, тем на большем расстоянии она сможет поразить неприятеля. Чтобы придать оружию силы, нужно притянуть его к себе. «Открытая» составляющая Торы подобна оружию ближнего действия, которое помогает нам справляться с очевидными жизненными трудностями. Но не все в жизни очевидно. Как насчет скрытых загадок, Божественной сути реальности? В данном случае необходимо углубиться в себя, оттянуть тетиву к сердцу, притягивая стрелу к себе, к самой сути души…»

По этой причине лук и стрела являются символами Лаг Ба Омера. Величайшие воины выигрываются внутри нас, и это единственное место, где можно по-настоящему победить наших врагов, даже когда это кажется невозможным. Как сказано в Зоаре: «Для нас каждый день творится множество чудес, о которых мы даже не догадываемся. Мир не может существовать без чудес».

В связи с этим отрывком необходимо напомнить себе о каббалистическом определении чуда, отличном от того, как это слово принято употреблять в повседневной речи. В конце концов, мы привыкли слышать, что «чудеса повсюду».

Телевидение – это чудо, нейрохирургия – это чудо, компьютеры – это чудо. Каббала, однако, основное внимание уделяет намерению как определяющей характеристике чудес и использует концепцию магии для большей выразительности этого определения. Разница между магией и чудесами основывается скорее не на том, что происходит, а на том, почему это происходит. В Египте были маги, которые были вполне способны потягаться с чудесами Моисея и Аарона, но поступки египтян определенно не являлись чудесами, потому что совершались они ради самовосхваления или из эгоистичных побуждений. По мере того, как человек становится духовно более сильным и преданным каббалистическим принципам, существует опасность, что он превратится в эдакого самовлюбленного мага, которые были среди египтян. Подлинный же чудотворец не делает ничего, что не служило бы Творцу. Согласно каббале, именно наше сознание определяет и обуславливает природу чуда. В этой связи единичное проявление доброты вопреки склонности ко злу – это большее чудо, чем самый мощный компьютер, который когда-либо будет сделан.

Например, кажущееся чудесным противостояние Давида великану Голиафу – это на самом деле битва с великаном Голиафом внутри Давида. Его физическая победа над внешним Голиафом – это просто проявление внутренней победы, которая уже произошла, а эта внутренняя победа и есть настоящее чудо. Более того, это то же чудо, которое должен совершить каждый из нас, чтобы достичь цели своей жизни. Это непросто. Но Творец и не собирался делать это простым.

Врагов нет у того, кто ничего не делает

Рав Брандвайн прекрасно понимал, насколько опасно бывает говорить то, что думаешь, выделяться из толпы, чтобы делать то, во что веришь, даже с риском для собственной жизни. «Тот, кто не сталкивался с трудностями распространения каббалы, не сделал ничего, – часто повторял он. – Когда этот мир для следующей жизни покидает человек, у которого нет врагов, Творец сразу же понимает, что он прожил свою жизнь зря».