— Я его еще не видела, и сюда он не звонил, — сказала Дэйзи. — Вы уверены, что он собирался приехать прямо к нам?
— Ну конечно. Он даже сказал, что вы, может быть, разопьете все вместе бутылочку шампанского, дабы отметить встречу.
«Как это похоже на отца, — подумала Дэйзи. — В Париж смотреть на Эйфелеву башню, в Лондон на коронацию, в Сан-Феличе, чтобы отпраздновать встречу шампанским». Ее вдруг охватило чувство горечи и гнева. Она вновь почувствовала внутри себя младенца, который никак не может родиться, но и умереть тоже не может. Эта тяжесть ослабила захлестнувшие ее вдруг чувства.
— Стэн бы не одобрил мой звонок, — продолжала Мюриэл, — но я ничего не могла с собой поделать. Когда он приехал в прошлый раз, то связался с этой официанткой, Нитой.
— Нитой?
— Нитой Гарсиа. Так он ее называл.
— Но в заметке говорилось, что ее фамилия Донелли.
— Ну и что! Про Стэна там тоже написали, что его фамилия Фостер, — Мюриэл сухо засмеялась, в голосе ее почувствовалось осуждение. — Конечно, я, как все женщины, подозрительна, но я так и не смогла удержаться от подозрения, что вот он поехал и еще раз встретится с ней, попадет из-за этого в какую-нибудь передрягу. Я надеялась, может, он уже связался с вами, ну и вы строго-настрого ему наказали не встречаться с теми, с кем не надо встречаться.
— Он со мной не связался, — ответила Дэйзи. — Боюсь, если бы эта встреча произошла, я не смогла бы наказать ему строго-настрого что бы то ни было.
— Ну что же. Извините за беспокойство, — похоже, она уже собиралась повесить трубку.
— Секундочку, Мюриэл, — торопливо проговорила Дэйзи. — В четверг вечером я отправила отцу письмо специальной почтой и задала ему очень важный вопрос. Он не поэтому решил так неожиданно меня повидать?
— Я ничего не знаю об этом письме.
— Оно было отправлено на адрес склада.
— Он ничего о нем не говорил. Может, не получил? Он читал мне ваши письма, но другие, как раз перед тем, как уехал. Стэн хранит их в старом чемодане. Вы ведь знаете его старый чемодан, набитый всяким хламом? Он все время таскает его за собой. Знаете?
Дэйзи вспомнила чемодан отца. Единственное, что он унес с собой, когда ушел из их квартиры в Денвере в один из зимних дней. «Дэйзи, детка, я собираюсь отправиться в маленькое путешествие. Не переставай любить своего папочку». Путешествие длилось ют уже пятнадцать лет, и она так и не перестала его любить.
— Он читал ваше письмо, — продолжала Мюриэл, — и неожиданно расстроился.
— Откуда вы знаете, что это было мое письмо?
— Он сразу же принялся говорить, каким плохим отцом оказался. Кроме того, — бесхитростно призналась она, — кроме вас, ему никто не пишет.
— Он говорил вам, о чем письмо?
— Нет.
— Он положил его обратно в чемодан?
— Нет. Сразу же, как он ушел, я посмотрела в чемодане, но его там не было, и я догадалась, что он взял его с собой. — В голосе Мюриэл прозвучала нотка смущения и попытка оправдаться: — Чемодан ведь не был заперт, только обмотан цепью.
— А откуда вы знали, какое именно письмо искать?
— Оно было в розовом конверте.
Дэйзи хотела сказать, что не пользуется разноцветными конвертами, как вдруг вспомнила, что одна из ее знакомых подарила ей пачку ко дню рождения несколько лет назад.
— А какой на конверте был написан адрес?
— Какая-то гостиница в Альбукерке.
— Понятно.
Адрес в Альбукерке и розовая бумага свидетельствовали о том, что письмо, скорее всего, написано в декабре пятьдесят пятого. В конце того года ее отец перебрался из Иллинойса в Нью-Мексико, но пробыл там всего месяц. Она вспомнила, как отправила ему подарок к Рождеству и чек в гостиницу в Альбукерке, а открытку с благодарностью за подарки и жалобами на то, что Нью-Мексико ему не понравился из-за обилия пыли, получила две недели спустя из города Топека в штате Канзас. Открытка казалась очень печальной, а буквы на ней прыгали вкривь и вкось, будто он был болен или сильно пьян — скорее всего, то и другое одновременно.
— Если Стэн узнает, что я вам звонила, он придет в ярость, — нервно проговорила Мюриэл. — Может, вы не скажете ему об этом, когда увидите?