— В Лос-Анджелесе.
— Почему ты сюда вернулась?
— Джо остался без работы. Не то чтобы его выгнали за какую-нибудь провинность или что-нибудь еще. Племянник хозяина вырос настолько, что уже мог работать, и Джо выперли с его места, чтобы устроить того. И я подумала, а почему бы нам сюда на время не вернуться. Может, здесь все по-другому, может, город изменился. Так я думала. Черта с два этот город изменится. Единственное, из-за чего он действительно может измениться, — это высадка русских, и что до меня, то мне совершенно наплевать, если они станут швырять свои бомбы, как конфетти, и все здесь подохнут в воронках.
Она закурила и пустила струю дыма через стол прямо Филдингу в лицо, словно провоцировала его на спор с ней.
— Ну и что ты об этом думаешь, а?
— Я как-то не успел об этом подумать.
— У Джо хватило времени. Он говорит, когда я ему все это выкладываю, что после таких слов мне нужно мыть рот с мылом. А я ему в ответ: «Попробуй, итальянская рожа, и останешься без руки, отгрызу».
Она улыбнулась, но вовсе не потому, что развеселилась, а словно для того, чтобы показать, что ее зубы в состоянии выполнить подобную угрозу.
— Джо у нас настоящий патриот. Черт, могу поспорить, он прославлял свою родную страну даже тогда, когда они запихивали его в кутузку. У итальяшек это бывает. Даже когда полицейские сидят у них на рожах, они разевают хлебала, чтобы прокричать «Боже, храни Америку!».
Миссис Брустер наконец ожила за прилавком и накладывала последние мазки на приготовленный ею сандвич с ветчиной, кружком маринованного огурца и пятью ломтиками жареного картофеля. Хуанита подошла, чтобы забрать заказ, Филдинг без труда мог расслышать, о чем они говорят.
— С каких это пор я плачу тебе за то, чтобы ты сидела с посетителями?
— Это мой приятель.
— Давно? Минут пять?
— Вежливое отношение к посетителям, — мягко сказала Хуанита, — очень полезно для дела. Ты заработаешь больше денег. Ты ведь любишь деньги, правда?
Миссис Брустер неожиданно хихикнула, словно кто-то пощекотал ее в укромном месте. Она приглушила смех уголком фартука, шлепнула сандвич с ветчиной на поднос и откупорила бутылку пива.
Хуанита вернулась с заказом и уселась напротив Филдинга. Перепалка с миссис Брустер резко подняла ее настроение.
— Я же говорила тебе, что она и впрямь ненормальная. Ну что? Но я могу с ней управляться. Все, что нужно, — это произнести слово «деньги», и она начинает хихикать каждый раз, как сегодня. Я всегда без труда управлялась с психами, — добавила она с гордостью. — Может, мне надо было стать доктором или медсестрой. Как сандвич?
— Неплохо.
— Ты, должно быть, страшно голоден. Что до меня, при всем том, что мой желудок гайки переварит, в этой забегаловке я не стану есть ни за какие деньги.
— Счастье, что старуха не умеет читать по губам. — Филдинг прикончил полсандвича и, отодвинув тарелку, потянулся за пивом. — Значит, твоя мать приглядывает за детьми, пока ты на работе?
— Конечно.
— По-моему, ты слишком молода для того, чтобы иметь детей.
— Бросьте смеяться, — ответила она, но было видно, что ей приятно. — У меня их шестеро.
— Брось. Кто тебе поверит?
— Ей-Богу! Шестеро.
— Как это может быть? Ведь ты сама почти ребенок.
— Я очень рано начала, — просто и открыто ответила Хуанита. — Мне не слишком нравилось учиться, я бросила школу и вышла замуж.
— Шестеро. Надо же. Черт бы меня побрал.
Ей явно нравилось его изумление. Она похлопала себя рукой по животу.
— Конечно, я следила за фигурой. Многие из женщин этого не делают, в результате они распухают. Я — никогда.