— Думаю, да.
— Знаю, наверняка ты всё не так себе представляла и желала другого, но в конце концов всё ведь действительно наладилось.
— Возможно, ты и права, — нехотя признаюсь я. — Ну а что ты думаешь о Вэсе? Что ты собиралась мне сказать по поводу него?
— Эспен, ты нравишься этому парню, очень даже нравишься.
— Что? Да нет же!
— Стопроцентно нравишься. Ты не замечаешь, как он смотрит на тебя, когда ты не смотришь на него. Не только с улыбкой, но и с любовью. Как будто он никак не может на тебя насмотреться. Да и к тому же он всё время с тобой флиртует.
— Миш, у него просто такой характер. Он флиртует со всеми.
— Но не так, как с тобой — и расскажи-ка мне, как он повёл себя, когда увидел тебя вчера, на твоём свидании? Вы же были в «D’Vine», да?
— Да. Но Вэсу было плевать. Он был в окружении девушек и прямо-таки наслаждался этим.
— Но ведь раньше такого не было? Вы пару вечеров работали вместе, было ли такое?
— Да нет.
— А значит, он повёл себя так, только когда увидел тебя с другим. Так не думаешь ли ты, что, может быть, всего лишь может быть, ты правда нравишься ему и он пытался заставить тебя ревновать?
— Нет, я так не думаю. Это выглядело убедительно.
— Скажи мне… ты виделась с ним после твоего свидания?
— Естественно, и он вёл себя как козёл.
— Как это?
— Он прямым текстом попросил меня быть тише со своими любовниками в будущем, потому что ему совсем не обязательно слышать, насколько мы «поладили».
— Ладно, а теперь, ради Будды, подумай, так ли должен говорить парень, с которым вы всего лишь друзья? Парень, которому плевать, что ты пошла на свидание не с ним, а с кем-то другим?
— Наверное, нет.
— Эспен, я тебя люблю, но открой глаза, женщина. Это ясно как день. Вчера вечером он ревновал. Ну же! Он попросил тебя переехать к нему! Он подвозит тебя в ливень, заезжает проведать тебя на следующий день; бросая всё, всегда разговаривает с тобой в баре, когда ты туда приходишь. Чёрт, да он даже устроил тебя туда на работу! Он помог тебе переехать и даже арендовал чёртов «Ю-Хол»! Знаешь, я думаю, тебе пора начать посещать те классы по ясности сознания, про которые я говорила, потому что ты не замечаешь даже того, что происходит у тебя под носом! Что уж говорить о Вселенной, которая, возможно, пытается тебе что-то сказать.
Я смотрю на Мишу, и мне хочется смеяться из-за её проповеди, но, однако, я осмысливаю всё, что она сказала. Всё это время я говорила себе, что ни за что на свете не смогу ему понравиться, потому что всё в моей жизни вдруг пошло не так, как я хотела. Но тут же мне вспоминается выражение лица Вэса, когда вчера вечером я зашла в бар. Он перестал делать то, что делал, и смотрел на меня таким взглядом… что это было? Страсть? Потребность? Желание? Он стал обслуживать наш столик вместо другого официанта и, несмотря на то, что собирался оставаться на работе ещё как минимум пару часов (если, конечно, он говорил правду), ушёл и вернулся домой. Почему?
— Сейчас, думая об этом, я понимаю, что ты хочешь сказать. Но я тоже могу быть права. Просто братская любовь.
— Может и так. Но, по-моему, тебе следует отработать и мою теорию.
— Каким это образом?
— Скоро узнаем, — говорит она, подмигивая. Потом смотрит на меня, на дверь и снова на меня, её улыбка становится ещё шире, когда раздаётся позвякивание колокольчиков, давая нам знать, что кто-то зашёл. — Лёгок на помине.
Я поворачиваюсь в сторону двери, в которую как раз входит Вэс. Когда он видит меня, его лицо озаряется улыбкой. На нём, как всегда, джинсы с низкой посадкой, обтягивающая футболка и байкерские ботинки. Он выглядит чертовски сексуально. За его спиной виднеется припаркованный у края тротуара мотоцикл. У меня голова кружится от восторга. Но чтобы не выдать своих чувств, я изображаю полное спокойствие.
— Так-так-так… посмотрите-ка, кое-кто наконец перестал смеяться, чтобы хоть что-то сделать.
Я наблюдаю, как Вэс развязной походкой идёт к прилавку, и эта исходящая от него самоуверенность невероятно возбуждает. Ему даже не нужно изображать крутого, он такой и есть, и это ему очень идёт. Неожиданно я чувствую всепоглощающее желание прикоснуться к нему. На грани боли. Как бы мне хотелось, чтобы он был моим. Я бы с удовольствием обняла его или поцеловала. Снова провела бы рукой по его волосам и убедилась, действительно ли у него такие мягкие губы, как кажется. Чёрт, до меня доходит, что я стою с идиотским видом и пялюсь на его губы. Взглянув на Мишу, вижу, как она понимающе мне ухмыляется. Мне хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь.
— Да, я всё-таки смог взять себя в руки, — ухмыляется он. — И вообще-то, я пришёл извиниться.
— О, неужели? — Я скрещиваю руки на груди, и его глаза следят за моими движениями. — Ты? Извиниться?