— Мне нужна ты, Икс.
— Я не могу.
Ты хмуришься.
— Ты даже не знаешь, когда это будет.
— Это неважно.
Мой чай уже очень хорошо размешан, но я до сих пор кружу ложкой в чашке.
— Я заплачу тебе хорошую цену за твоё время, конечно же.
Резко смотрю вверх, сверкая глазами.
— Я не эскорт, Джонатан Картрайт.
— Это не то, что я имел в виду! Клянусь, я просто... Я знаю, что ты не эскорт, я имею в виду, это было бы как настоящее свидание. Часть моей подготовки. Посмотришь, что я умею. Тест.
Красиво выкрутился. Я скрываю улыбку.
— Понимаю. Очень умно. Но всё равно, боюсь, это невозможно.
Вдруг ты уже оказываешься на диване рядом со мной, а не стоишь у окна, что стало твоей привычкой. Слишком близко. Запах одеколона щекочет мой нос. Я бросаю косой взгляд и вижу твои часы Cartier, квадратные из серебра с чёрным кожаным ремешком, мужественные и элегантные.
— Почему нет, Икс?
Я скрещиваю ноги и потягиваю свой чай. Не смотрю на тебя.
— Так... не делают. Невозможно. Не для меня. Не с тобой. Ни с кем-либо ещё.
— Почему, Икс?
Твоя рука рискованно двигается вдоль спинки дивана.
Я замираю, молча умоляя тебя не делать этого, не касаться меня руками. Не делай этого, Джонатан. Ради меня, ради себя, не делай этого. Вопреки всему ты начал мне нравиться, и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
— Господи, Икс. Ты самая колючая женщина, которую я когда-либо знал. Я даже не прикасаюсь к тебе, а ты вся напряглась.
— Я не колючая.
Ты фыркаешь:
— Всё хорошо, детка. Как скажешь, — сарказма в твоём тоне хоть отбавляй.
Я испепеляю тебя взглядом.
— Детка?
Ты поднимаешь руки в притворной капитуляции.
— Сожалею, сожалею. Но ты немного... замкнута.
Я встаю с пустой чашкой в руке. Даже не осознаю, что выпила его, но чашка пуста. Я иду на кухню, ополаскиваю чашку и ставлю её вверх дном на сушилку. Как вдруг, чувствую тебя на расстоянии фута.
— Если я колючая и замкнутая, возможно, этому есть причина, — я вжимаюсь в маленькое пространство рядом с раковиной, поскольку ты слишком близко. — Это предупреждение, Джонатан. К которому тебе не мешало бы прислушаться.
— Руки прочь, да?