– Не появляются, – нарушил, наконец, молчание Соловей, глянув на часы. – Ну, что, будем ждать, или потихоньку соберемся?
– Наверное, собираться будем, – неловко улыбнулась Селена.
Она начала подниматься.
– Эля, – негромко позвал Соловей, переведя взгляд на Ассендорф. – Ты сейчас к Шойсу поедешь?
– Да, – кивнула Элечка.
Соловей вздохнул.
– Я думаю, что тебе сейчас лучше поехать домой.
Он замолчал на секунду и добавил ровным, ничего не выражающим тоном.
– И когда приедешь, посмотри, пожалуйста, сообщения на ком-фоне.
– Так это все вы…? – вскинулась Элечка, но Соловей не дал ей закончить.
– Увы, – в его глазах появилось искреннее сожаление. Если не сочувствие. – Увы, но это не я. Мои слова, это всего лишь предположение. Мысли, которые я пока не могу облечь в дела. Сейчас я могу лишь предполагать, всего лишь предполагать…, что тебе нужно посмотреть свои сообщения.
Он вздохнул, посмотрел на часы и перевел взгляд на прислушивающуюся к разговору Селену.
– Прости, девочка моя, но, по-моему, тебе – тоже….
Глава 21
Пенек был прав в своей оценке помещений крейсера, выделенных для сотрудников ФАЭТ, это на самом деле были огромные апартаменты, где двум человекам, по идее, должно было житься очень комфортно. Если, конечно, они не хотят сами себе осложнить жизнь.
И вот тут вставал очень интересный вопрос: заставить половину помещений оборудованием, чтобы не ходить через полкорабля, и чтобы это оборудование использовалось только тобой – это осложнение своей жизни, или как?
Неданков не тронул только спальню и туалет, и то, похоже, только потому, что в спальне можно было со сна задеть какой-нибудь прибор, а туалете влажность повышенная. Все остальное пространство было заставлено неимоверным количеством приборов, мониторов, сканеров, анализаторов и тому подобной жужжащей и шуршащей аппаратуры.
Сам Неданков, как заправский паук сидел в самом центре этого электронного скопления, расположившись в довольно приличных размеров гостиной. В ней обычно царила тишина, прерываемая только сигнальными попискиваниями приборов, работающих в автономном поиске, да ворчливыми жалобами самого Неданкова.
Корабельное утро от корабельной ночи тут отличалось только содержимым чашки, стоящей по правую руку от оператора. После пробуждения Мальцева с Неданковым в ней еще можно было найти что-то типа какао или чая, но с приближением ночи никакой аромат, кроме кофейного тут уместен не был.
Сейчас, судя по шоколадному запаху, было утро.
– Только что связывался с нашими, – объявил зашедший в кабинет Мальцев. За его спиной виднелась чуть взъерошенная физиономия Пеннека. – Говорят, что саксы сообщают об активности в наблюдаемых «вакуумных» группах.
– Какая именно активность? – не отрываясь от монитора, поинтересовался Неданков.
– Физическая, – как будто даже мстительно сообщил Мальцев. – Все находящиеся в поле зрения наемники сменили общества в «Вакууме», повступали в кучу каких-то других идиотских обществ, и исчезли. Уехали из своих домов. А потом пропали.
– Так же, как и наши друзья? – прерывать свое занятие Неданков и не подумал.
– Похоже, – вздохнул Мальцев. – Думаешь, один почерк?
– Чтобы думать о сходстве явлений, нужно их как минимум сравнить, – саркастично усмехнулся в монитор Неданков, наблюдая за мельтешащими на нем цифрами. – А у меня пока есть только полный ноль тут, – он ткнул пальцем в экран перед собой, – и твое заявление о том, что и у саксов ноль. Если сравнивать по этим параметрам, то да – почерк идентичен.
Он все же прервал свое занятие, откинулся на кресле, с видимым удовольствием, не вставая, потянулся и переключил что-то на подлокотнике. Кресло зажужжало, запуская встроенный массажер, Неданков повел плечами, устраиваясь поудобнее, и, наконец, «удостоил» взгляда вошедших.
– И что они думают?
– Ничего он не думают, – Пеннек вышел из-за спины Мальцева. – Потому с нами информацией и делятся. Мало того, они просто напросто потеряли всех участников. Всех. И теперь немного нервничают….
Он осклабился в похабной улыбке.