«Да?», тут же поинтересовалось подсознание, «А почему эти два фаэтовца так напряглись при имени Шойса?».
– Бродит где-то, – как можно безразличнее ответил он. Вышло, конечно же, более чем неестественно.
– А-а, – понимающе протянул Соловей, и Степа проклял всю эту свою подозрительность, двусмысленность и вообще всю эту ситуацию. – А появится когда?
Донкат выразительно посмотрел на Соловья и (будь проклята эта неловкость) немного демонстративно вызвал Шойса по суперфону.
Гудок, другой. Еще не хватало, чтобы Шойс не взял трубку. Вот будет ситуация.
– Здесь Декстер, – гулко бухнул в ухе голосище сакса.
– Привет, ты где? – с неимоверным облегчением спросил Степа.
– В боте, – отрубил Декстер. – Пробиваюсь через космические заторы. А они не пробиваются. Зажимают меня со всех сторон. Это не орбитальное пространство, это какое-то народное гуляние с астероидами под мышкой.
Степа себе представил Шойса на «Тарантуле» расталкивающего носом бота мешающие ему посудины с астероидами под мышкой, которые зажимают здоровенную посудину где-нибудь на орбите и фыркнул.
– Давай, пробивайся, ждем тебя.
– Кто это «ждем»? – теперь напрягся голос у сакса.
Да что происходит сегодня на Изюбре? Или это уже у Степы глюки?
– Я и сюрприз, – расплылся в улыбке Степа. – Приезжай, увидишь.
– Да? – с сомнением протянул сакс. – Что-то я перестал любить сюрпризы.
– И давно? – совершенно искренне удивился Донкат.
– Да как тебе сказать…, – ушел от ответа Декстер.
– Ладно, давай, ждем тебя, – Степа закончил звонок.
Так, вот эта вот вся ситуация Степе перестала нравиться окончательно. Напряженный Соловей, подозрительный Декстер, ничего не понимающий Степа. Два типа странных в их кабинете…. Бардак какой-то. И одно только светлое пятно – Пенёк.
– Шойс, скоро приедет, – вот что-что, а делать счастливое лицо, когда на душе воют все кошки галактики, Степа умел. Научился в торговле.
И пока Соловей не начал опять разговаривать в своей всезнающе-ироничной манере (сейчас она совсем не в тему, раздражает ужасно) Донкат повернулся к Пеннеку.
– Ну, что Пенёк, рассказывай, как живешь? Сто лет тебя не видел.
– Да так как-то, – Кирилл поджал плечами. – После Бойджера Сергей Петрович, – он кивнул на Соловья, – пригласил к себе, как единственного выжившего и с Белым Местом познакомившегося. Он тогда сказал: «Все равно на месте не усидишь»….
Соловей чуть улыбнулся, слушая их разговор, и кивнул головой. Улыбка вышла довольной.
– Ну и у меня был выбор, – продолжил Пенёк, – идти в новую команду или пристраиваться в ФАФ, как предлагали. Я выбрал ФАФ.
Он пожал плечами.
– До сих пор ни разу не пожалел. А вы-то как?
– Да вот, – Степа обвел рукой кабинет. – Я после Бойджера как все наградные и бонусы получил, с работы ушел. А Декстеру, сам понимаешь, в Сакс-Союзе после всего случившегося сидеть был не резон, и он сюда перебрался. Подумали мы, подумали и открыли бар. Вот и все, собственно. С тех пор так и живем. Жаловаться тоже грех.
Донкат сказал и усмехнулся про себя. Вот и встретились два приятеля, называется. Несколько предложений – и вся жизнь. «Как дела? – Нормально. Живем. А у тебя? – Да тоже ничего». Поговорили, в общем….
– Короче, чтобы по-хорошему все рассказать, тут бутылки пива, – он показал на бокал, – не хватит. Надо как-то посерьезнее посидеть. Вы к нам надолго?
– Как получится, – беспечно пожал плечами Пеннек. – Сам понимаешь, я человек подневольный. Как приказ будет, так и пойду.