– Ну да, – Степа развел руками. – Я же сказал.
– И что ты сказал? – Соловей в любой ситуации останется собой.
Ну, почти в любой. На твоей могилке он, конечно, уронит скупую космоштурмовскую слезу, но раз все в порядке, то никаких скидок на душевные муки не жди.
– Это все говорят, – в голос Соловья вернулась привычная полуирония. Только с оттенком горечи. – И ведь не придерешься – на самом деле живы. Вот только как-то не радуется с этого. Это не люди уже. А ведь это были не просто лю….
Он осекся, округлил глаза и опять начал натягивать на ухо пластину супер-фона.
– Гриша, Тимофея мне дай, – попросил он, не отрывая взгляда от глаз Донката.
Степа честно тоже продолжал смотреть ему в глаза. Соловей моргнул и сфокусировался на чем-то внутри Степиной головы.
– Ты жив? – проникновенно спросил Соловей, и Степа недоуменно пожал плечами, мол, только что же разговаривали. И только потом понял, что космоштурм спрашивает не его.
– Угу, угу. Понял, – Соловей кивал в такт рассказу в супер-фоне, не отпуская взглядом Степу. – Давай рассказывай. Это я не тебе, – кивнул Соловей и Донкат окончательно запутался, кто и с кем разговаривает. Вместо этого он прикоснулся к руке Селены. Теплая. И мягкая. Вот только внутри никого нет. Все ушли. Знать бы еще куда….
– Чего молчишь? – подтолкнул его Соловей. – Рассказывай. Долго тебя ждать?
И вот на этом толчке Степу и сорвало.
– А не пойти ли вам орбитой, господин полковник? – змеиный шип против воли вырвался из сведенных судорогой челюстей. – Какого хрена вы тут распоряжаетесь? Это частная территория, и приказывать мне не может тут никто….
Он бы еще долго разорялся, и неизвестно, до чего бы дошел, но небольшая корректировка информации о праве собственности на помещения в виде отеческой длани Декстера приостановила льющийся поток негатива.
– Эть, – Степа кивнул головой от несильного, но увесистого подзатыльника….
И тут же, не дожидаясь дальнейших «комментариев», выстелился в ответном ударе. Истерика, она лучше всего срывается на своих. Проверено. Сакс согнулся от удара в колено, и Донкат уже совсем было вознамерился воткнуться в открытый бок Декстера, но его перехватили прямо в полете. В отставке там Соловей, или не в отставке, но хватка у «бывшего космоштурма» была железная, и навыки рукопашной он и не думал терять.
Намертво обездвиженный Степа попытался, было, трепыхнуться. Не вышло. Он рванулся еще. И еще. И еще. С тем же результатом. От стены за всем этим действом безразлично наблюдали две пустые оболочки, за которые двое из присутствующих тут собирались как минимум умереть. А третий собрался рассказать им, где это можно сделать с максимальной самоотдачей.
– Не психуй, – Соловей даже дыхание не сбил, обездвиживая далеко не маленького Степу.
– Молодец, – просипел со своей стороны сакс, массируя колено. – Удар у тебя отличный….
Донкат молчал. Во-первых, прижатым к полу сильно не поболтаешь, а во-вторых, истерика прошла. Совсем. Как и не было. Прошла, оставив за собой острое сожаление о сделанной глупости.
– Шойс, прости, – отчетливо произнес Степа из-под колена Соловья, прижимающего его к полу. – Я не знаю, что на меня накатило.
– Да ладно, – Декстер протянул руку, помогая ему подняться. – Бывает.
– Зато я знаю, – Соловей аккуратно приподнял ногу, давая свободу «бунтарю». – Это тебя исключительностью придавило. Непростая штука, доложу я вам.
Донкат хотел было обидеться, но вовремя вспомнил, что Соловей редко болтает языком попусту. Соловей приподнял уголок рта, обозначая невеселую улыбку, и продолжил.
– А исключительность твоя заключается в том, что таких, как ты, во всей Федерации осталось всего двое (сколько по галактике неизвестно, если вообще есть). И это факт.
Он замолчал, предоставляя возможность Степе c Декстером делать выводы самостоятельно.
– Можно с подробностями? – мрачно попросил Донкат, уже понимая, что ничего хорошего он не услышит.
На ухе Соловья шевельнулся супер-фон. Он принял звонок, и его взгляд стал отсутствующим. Декстеру со Степой ничего не оставалось, как ждать, лелея тщетную надежду, что около стены вдруг оживут две пустые оболочки. Прошла минута, другая.
– Можно, – отчетливо произнес Соловей. И замер, глядя на Донката.
Степа таращился на него в ответ, четко понимая, что космоштурм его не слышит и не видит.
– Я сказал, что с подробностями можно, – Соловей покачал ладонью перед глазами не ожидавшего ничего подобного Степы.