Навстречу им из-за ослепительного полога прожекторного света вышли двое. Забрало шлема одного из них было поднято.
– Полковник Птах? – раздалось из-под шлема.
– Капитан Крылов? – вопросом на вопрос ответил Соловей.
Степа с трудом удержался, чтобы не выпучить глаза. Какой такой Птах?
– Так точно, – чуть выпрямился капитан. – Третий ждет вас. Позвольте ваш браслет?
Соловей (или уже Птах?) снял перчатку убээса и протянул ему запястье с браслетом путешественника. Капитан провел по нему рукавом своего скафандра, на секунду замер, просматривая результаты, и чуть отошел в сторону, сделав приглашающий жест.
– Прошу в машину.
Он перевел взгляд на Степу с Декстером.
– Это со мной, – ответил Соловей на невысказанный вопрос. – Который поменьше – Степан Донкат, представитель «ВМН», – Степа выпрямился, – он будет нужен Третьему утром. Побольше – Шойс Декстер, «пес» в отставке.
– Капитан-коммандер Декстер, – прогудел переводчик на его плече. – Межпланетная Бригада Англо-Саксонского Союза «Лунная Дорога», эскадрон дальнего обнаружения.
Степа скосил глаза на сакса. Капитан, значит, коммандер. Дальнее, значит, обнаружение. Даже его скудных знаний, почерпнутых в основном из постановок витранса, хватило на то, чтобы по-другому взглянуть на шумного добродушного толстяка. Вот тебе и ночь. Один – Птах, да еще и полковник. Другой – автономная планетная разведка знаменитых на всю галактику саксовских наемников. «Лунная Дорога», не пропустившая ни одной серьезной войны. И не последний чин, хоть и в отставке. А он кто?
– До утра они рядом со мной, потом – придаются моей группе. Двойка у них не до конца сбитая, но притрутся.
– Сейчас в одной машине с вами? – уточнил капитан.
– Не обязательно, – качнул головой Соловей-Птах. – Если вопросов больше нет – поехали.
– Есть, – козырнул космоштурм и повернулся к своим бойцам. – По машинам.
Степа грустно посмотрел в удаляющуюся спину Соловья. А он, оказывается, уже привык к нему. К его ухмылкам, подначкам. К тому, что он всегда оказывается прав. А тут – р-раз, и все. «Не обязательно». А с другой стороны, чего он хотел? Соловей на Изюбр приехал с федералом, а Степа кто? Торгаш из периферийного мира, которого выбрали для какого-то представления… На душе стало еще гаже. Не день, а сплошные потери. Селена, Соловей. А может, это просто потому, что он не выспался толком?
– Пошли? – прогудел над ухом переводчик Декстера.
Степа поднял глаза. Рядом с ними стояли двое космоштурмов. Один показывал на открытую дверь стоящего вторым транспорта. Все-таки получилось поездить на этих агрегатах. Еще одно впечатление от этой сумасшедшей командировки. Как они достали…
– Приехали, – Декстер тронул Донката за плечо.
– А? – продрал глаза Степа.
Это становилось уже традицией. Кусок сна, в клочья раздираемый словом «надо». Опять вставать, опять бежать. Жесткий скафандр, серое зябкое утро. Незнакомые люди, неудобная постель.
После ухода Соловья Степа с Шойсом загрузились в транспорт, внутри оказавшийся еще больше, чем снаружи, и кортеж, мягко вжимая пассажиров в сиденья, тронулся с места. Неразговорчивые космоштурмы молча сидели по обеим сторонам от них. Они предпочитали сохранять молчание, только искоса поглядывая на необычную парочку, но не говоря ни слова. Служба, понятное дело. Степа тоже не стал приставать с вопросами. Нет, поначалу хотел, а потом попытался сформулировать, что он, собственно, хочет узнать, и не стал ничего говорить. Что спрашивать? Завтра Соловей все объяснит. А сегодня не надо. Вот не надо, и все.
За темным стеклом проносились редкие огни спящего города, и Степа незаметно для себя задремал. За всю дорогу он вынырнул из своего сна только один раз, когда транспорты свернули с дороги куда-то в лес. Машина затряслась, как бот, попавший в атмосферный фронт. Степа ждал, ждал, пока тряска закончится. Ждал, ждал. И уснул. А разбудил его уже Декстер.
– Приехали, говорю, – здоровенная будка Декстера, как обычно, заполнившая все пространство шлема, придавала пробуждению что-то домашнее. Свои. А? Степа очнулся от вязкой дремы. Какие свои? Где они?
– Где мы? – услышал Донкат свои мысли.
– Не знаю, – пожал плечами сакс. – Но просят на выход.
– Угу, иду, – Степа полез из машины. Вспомнил, что забыл рюкзак, цапнул его с сиденья и, покачиваясь, вылез в раннее утро.
Утро, кстати, оказалось не таким уж серым и противным. То, что Степа принял за хмарь, было просто туманом. Серо-белым и плотным. Обещающим солнечный день и жару.
– Прошу за мной, – рядом возник давешний командир. Как его, Крылов?
Явно не зная, как себя вести со странными попутчиками важной шишки, капитан повел их к небольшому домику с крыльцом, стоящему неподалеку. Деревянному.