Опомнившийся Демчи рванул активатор магиприпаса, и под тонким куполом воздушного щита образовался еще один, поменьше.
Прыжок огромного тела. «Ду-ш-ш-ш-ш», сказал внешний воздушный щит, разлетаясь невидимыми осколками узора, и тяжеленная туша врезалась в только что образованный узором новый. Демчи, округлив глаза, тут же схватился еще за одну колбочку.
– Теренс, Тронд, – позвал Ланья.
– Не так быстро, – отозвался сзади один из глеммов.
Так, когда глеммы закончат, они не будут связаны защитой неподвижной дыры, и можно будет подумать о перемещении. Стоп, до этого еще надо дожить.
За ужасом, сопровождающим каждый прыжок Паука, Ланья чуть не забыл о том, что Тварь не является единственной их проблемой. Трава слева и справа от бьющегося о невидимую стену Паука чуть шевельнулась. Воины Лепестков никуда не делись. Они что заодно? Их он есть не собирается?
Б-бух! Тварь начала пробовать на прочность следующий щит. Рука Демчи, держащая очередную колбочку с магиприпасом, начала дрожать.
Б-бух, б-бух! Паук увидел замуровывающуюся дыру могильника, и его прыжки стали чаще. Выражение немигающих глаз не изменилось, и от этого становилось только страшнее.
Ду-ш-ш-ш-ш. Очередной узор не выдержал. Демчи судорожно рванул активатор. Успел. Одновременно с прыгнувшим Пауком в новообразованный воздушный щит клюнуло несколько стрел. Аталь вполне освоились в новых реалиях.
– Не спать! – в ответ рявкнул Швайцер. – Как только щит снимается – огонь без команды.
Паук вдруг замер. Подобрался перед прыжком – и замер. Короткое шевеление прошло по траве вокруг. Ланья моргнул, кстати, а где у них маги? Но тут ему стало не до посторонних мыслей.
Немыслимый прыжок Паука предварил град стрел и вылетевших из травы магиприпасов всех мастей. Стена пламени взметнулась перед несчастным щитом, который и так-то держался на честном слове далекого мастера-изготовителя магиприпаса, а под таким давлением он просто рассыпался почти осязаемой магической пылью.
Сполохи раздались, и на магов глянула восьмиглазая смерть.
Черная полоса прочертила воздух перед Тварью, и у смерти стало на один глаз меньше. Паук взвыл. Его движение затормозилось. Увидев маленького боно, Тварь остановилась и замолотила по воздуху двумя лапами, грузно бухнувшись при этом на землю: оставшиеся конечности не могли держать огромную тушу.
Дружно ударили автоматы опомнившихся бойцов Красного Замка. Вовремя. Если Пауку видимого урона они не нанесли, то порыв Лепестков был несколько сбит. Но не остановлен.
– Вперед! – Теренсу пришлось оставить земляные работы. Его франческа тускло блеснула под серым светом солнца, еле пробивавшимся из-под набежавших туч.
Неприметной тенью скользнул вперед Тахор. Сам Ланья даже с места не двинулся. Если уж ему довелось остаться единственным магом среди всей этой кутерьмы, то о мече придется забыть. Ирил завертелся как мельница, щедро рассыпая узоры по сторонам. Два по Пауку, стена огня перед Швайцером. Смерч на Бату, пусть сам разбирается, как использовать; и воздушный кулак налево. Демчи тоже не отставал. От щуплого мага на мечах ничего ожидать не приходится, но перед ним две полных сумки с магиприпасами, а уж куда их девать – ему подсказывать не надо. То тут, то там среди сочной зелени поля вспыхивали призрачные фонтаны срабатывающих магиприпасов. Тут же, правда, пожираемые треклятой травой. Однако, скоро о поддержке рукопашников пришлось забыть: слишком тесно переплелась круговерть боя. Остался Паук.
Когда Ланья перестал разрываться на части, и целиком сконцентрировался на все так же остервенело размахивающей передними лапами Тварью, первым его желанием было вознести хвалу стремительно темнеющим небесам за то, что них есть боно. Малыш так и не дал Пауку продвинуться ни на шаг. Черный комок, неизмеримо маленький на фоне темной туши метался перед ужасной в своей неподвижности мордой, каждый раз миллиметрами расходясь с огромными лапами.
Ирил судорожно сглотнул, представив, что бы с ними уже случилось, не будь боно, и тут же выкинул из головы все лишнее. Теперь Бата не один.
Н-на! Н-на! Н-на! Узоры вылетали сами собой, складываясь в единый смертельный рисунок. Ирил даже мельком пожалел, что рядом нет Са-Сефары, которая первая начала вкладывать в него основы магии. Впервые Ланья понял, что подразумевают боевые маги под термином «ковер». Мощи собранных воедино и поддерживающих друг друга узоров хватило бы на несколько отрядов Лепестков.
Вот только Пауку на это было плевать. Ну, не то, чтобы совсем плевать, но разнести в клочья раненую Тварь у Ирила не вышло. Концентрированная магия, являющаяся сутью самой смертоносной Твари Территорий всего лишь дрогнула под градом ударов. Дрогнула и подалась назад.
Замерла на секунду, подобралась…. И тут Ланья отчетливо понял, что им приходит конец. Если Паук плюнет на боно и бросится вперед, его просто некому будет удержать….
Струя ревущего изумрудного пламени пронеслась мимо Ирила и врезалась в так и не потерявшую невозмутимость обожженную морду Паука, на которой ровным светом светились пять уцелевших глаз.
Пронзительно заверещал Бата, и у Ланьи сжалось сердце. Но это был крик победителя. Черный комок, на вид совершенно невредимый, вынырнул из охватившего Паука пламенного шара … и опять скрылся в нем. Появился. Нырнул обратно. Опять появился и начал сновать туда-сюда, словно вышивая неведомый узор.
Из пламени донесся режущий визг. Боно ускорил движения. Визг стал громче. И злее…. Еще одна струя пламени, такая же, как первая (да откуда она берется?), вознесла полыхающий костер, в который превратился Паук, почти до небес. Визг умер. Из пламенного шара донеслось рычание, но в нем уже не чувствовалось уверенности. Паук останавливался.
Пламенеющий шар сдвинулся назад. Чуть-чуть. Еще. Еще. И пополз обратно, к траве, оставляя за собой черную полосу выжженной земли. Вокруг закричали командиры Лепестков, отзывая своих воинов. Атака провалилась.
Ланья обессилено опустился на землю, опершись руками. В этот раз они не умерли.
– Э-эй! Эге-гей! – донесся до него глухой крик.
Ирил подпрыгнул, разворачиваясь в сторону тик и не заваленного входа в могильник.
– Гла-Тронд, уважаемый, – Через кучку земли на входе аккуратно перешагивал Шатун. – Я, конечно, понимаю, что мои шутки иногда не приходятся ко двору. Тем более в такой известной и всеми любимой Команде, как ваша. Но вам не кажется, что замуровать нас заживо в этом помещении, было бы все же чересчур суровым наказанием за беспечную болтовню?