– Нет, – покривился Гайденн. – Если бы по плоскости спрыгнула, его бы разрезало напополам. За кого ты меня держишь? Вектор был выставлен под углом. Она по вектору и прыгнула. Просто очень сильно.
– Побочный эффект? – мрачно спросил Слон.
Гайденн закаменел лицом, но больше никаких проявлений не последовало. Он продолжил рассказ.
– А потом она вошла в экранированную стену, отскочила и уже плашмя упала на него.
Он замолчал и вдруг спросил уже совершенно другим, жалобным тоном.
– Слон, он выживет?
– Не знаю, – Слон мрачнел на глазах. Его движения становились все более резкими.
– Что? – подался вперед Гайденн.
– Что у тебя там в параллелях было намешано? – вопросом на вопрос ответил Слон.
– Ничего особенного, – пожал плечами Гайденн.
– Опять твои недодуманные побочные эффекты? – прошипел Слон. Севилья даже удивился, никогда прежде такой откровенной агрессии от Орлова не исходило. – Ты достал уже со своими экспериментами по совмещению несовместимого. Полюбуйся, – Слон выдернул из сумки первой помощи какой-то магиприпас, раздавил его над телом. Эффекта не последовало.
– А если некроматик? – осторожно вспомнил Севилья.
Слон с Гайденном одновременно покривились.
– Нельзя, – за обоих ответил Гайденн. – Некроматик на время первичной работы капсулирует пространство. А тут и так осколки узора от двух пространств. Если сейчас шарахнуть некроматиком, его свернет, как гусеницу в куколку, только вытащим мы оттуда уже не Карягина, а кусок спекшегося мяса.
Слон с приглушенным ругательством схватился за края раны и тут же отпустил их.
– Исследователь, – просвистел он сквозь зубы, искоса глянув на Гайденна.
– Та пош-ш-шел ты, – сорвался тот. – Что ты знаешь? Все просчитано было точно. Мы тут что, дурачки-первогодки? Параллель прыгнула от совмещения, никто, слышишь, НИКТО не мог бы это спрогнозировать. В этом и был эксперимент.
Слон выпрямился во весь свой огромный рост и набычился, но невысокого Гайденна, это не напугало ничуть. Задрав голову, он продолжил с неослабевающим напором.
– Мы для этого сюда и приходим. Чтобы знать, какие узоры, когда и как работают. И каждый знает, что может оказаться на месте Коряги в любой момент. И я могу. Вон он некроматик вспомнил, – Гайденн кивнул на Севилью. – Тебе рассказать, как его делали? И кто его делал?
– У тебя человек умирает! – заревел Слон. – А ты тут заслугами хвастаешься!
Севилья раскрыл рот. Видеть спокойного, выдержанного, всегда уверенного в себе Слона в таком состоянии было дико до невозможности.
– Ах ты…, – задохнулся Гайденн. От ярости он начал заикаться. – Как… как… какие заслуги, ты тут…., да я…
– ТИХО!!!! – заорал Севилья, пытаясь остановить этот театр абсурда.
Сработало. Оба замолчали.
– Слон, ты чего? – Севилья заглянул в глаза Орлову. – Если можешь вытащить, втаскивай. Зачем ты сейчас-то ему высказываешь?
– Не могу, – закаменел скулами Слон. – В том-то и дело. Он до сих пор под узорами. Остаточный фон не дает ничего сделать. Его как растаскивает в разные стороны. Ничего не работает. Ни традиционно, ни магия. Нет шансов.
Гайденн притих. Слон замолчал. В комнате повисла мертвая тишина. На полу тихо умирал Карягин.
– А как очистить фон? – спросил Севилья просто для того, чтобы не молчать. Тишина и обреченность были невыносимы.
– Закрыть от внешнего мира, – точно так же, чтобы не оставаться один на один с безысходностью, проговорил Слон. – Отсечь подпитку. Как некроматик делает, только без дальнейшего воздействия. И попытаться уже руками кровь остановить. Потом уже можно будет амулетами лечить.
– Колпак, – распахнул глаза Гайденн. – Закрыть от времени.