– Открывать? – обернулся он к Слону.
Тот кивнул. Ну, значит можно. Предосторожность на самом деле была не лишней. Первое, чему учат новичков, начинающих обучение у Мастеров, это запреты. Не создавать новые узоры где попало. Не пересекать свои узоры с чужими. Не воздействовать узором на живое без предварительного согласия, или, на худой конец, согласования. Запретов было и много и мало одновременно, и среди основных был запрет на проникновение в незнакомые помещения, имеющие отношение к магии. Нельзя. Ты никогда не можешь знать, что скрывается за дверью. Тем более, в Полигонах. Магов Странного Города иногда даже можно было отличить по этому признаку: они никогда не входят в незнакомые помещения не убедившись, что там безопасно. Он пропускают вперед хозяев, сканируют напряжение линий, просто спрашивают, можно ли войти, что угодно. И еще, они почти никогда не стучат. Если на двери нет звонка или молотка, улитартские будут орать до посинения, вызывая хозяина, но стучать станут только в крайнем случае: кто знает, что за узор на двери.
– Открывать? – Севилья обернулся к Слону.
Тот кивнул. Значит, можно. Значит, внутри нет непривязанных Тварей, нет нагнетания фона, не висит поражающий сторожевик, или что-то другое.
Пройдя предбанник, откуда они потом будут наблюдать за ходом эксперимента, Севилья вошел в помещение самого полигона и осмотрелся. Тут он еще не был, до этого они со Слоном занимались в лабораториях. Налюбовавшись пустыми стенами, Севилья повернулся … и вздрогнул: вдоль стены неподвижно стояло несколько темных фигур. Опущенные головы, расставленные ноги. Что-то странное было в их облике.
– Это големы, – Слон решил не дожидаться нервных вопросов.
– Зачем? – удивился Севилья, и тут же отругал себя за глупость. Как зачем? А на ком изучать последствия узоров?
– Они идентичны людям по восприятию, – пояснил Слон. Он направился к противоположной стене, снял с плеча сумку и начал неторопливо расставлять энергетические магиприпасы. Севилья присоединился к процессу. День обещал быть интересным.
Внутри пятый раз загоралось маленькое солнце. Големы горели, плавились, растекались лужами, падали переломанными и разорванными на части куклами. Слон с Севильей каждый раз кропотливо собирали изуродованные останки, чинили, если получалось (у Слона получалось, у Севильи – нет), и начинали все заново. День клонился к вечеру.
– Слон! Слон!!! СЛОН!!!!!! – Дверь тряслась, как будто в нее бился сотт-топтун. Кажется, кто-то забыл некоторые запреты. Грохот трясущейся двери перекрывал даже шум бушующей в помещении энергии.
– СЛО-О-ОН!!!
– Придержи, – встревоженный Слон указал Севилье на дверь переходника, мол, подстрахуй, а то вдруг с той стороны еще один узор – разницей потенциалов дверь вышибет в секунду: зажарит всех, как тех големов. Сам встал и пошел открывать.
– Слон, Карягина поломало, – в переходник ввалился сипящий парень.
– Где? – когда прихватывало, Слон переставал быть похожим на неторопливое животное. Его скорости мог позавидовать любой. Подхватив сумку первой помощи, которая в обязательном порядке была в любом полигоне, он бросился к выходу. Ответ дослушивал уже на ходу.
– Куб Пространства, – в спину убегающему Слону крикнул парень и обессилено привалился к стене.
Севилья заметался, будучи не в состоянии бросить полным ходом идущий процесс. Вроде бы, потише стало в комнате.
– Посмотришь? – показал он шумно дышащему парню. – Там энергетики работают, уже заканчиваются.
Тот закивал, и Севилья выскочил наружу.
– В сторону, в сторону! Все назад! – не хуже настоящего слона трубил Орлов возле одного из зданий, стоящих неподалеку, ко входу к которому спешили люди.
– В сторону! – в тон ему заорал Севилья, осознавший, что через собирающуюся толпу пробиваться будет сложно. Может, в толпе и были врачи, но раз туда пошел Слон, то лучше, чтобы ему ассистировал Севилья.
Народ, как ни странно, послушно разошелся, и Севилья влетел в хлопнувшую дверь. В таком же переходнике, в котором только что сидели они сами, толпилось несколько человек. При появлении Слона они раздались в стороны, и Севилья увидел пострадавшего. По виду сказать он нем что-либо конкретное было трудно. Определенно человек, но не более. Залитое кровью тело, правая рука, нога и часть таза были как будто приплющены чем-то тяжелым. Казалось, он попал этими частями тела под огромный пресс. Из-под лопнувшей по краю «пресса» кожи толчками выливалась и выливалась кровь.
– Что произошло? – ни к кому не обращаясь конкретно, бросил через плечо Слон, опускаясь на колени перед лежащим.
Ему тут же начали отвечать все хором.
– По одному! – рявкнул Слон, но ничего полезного из этого не вышло. Все тут же начали одновременно говорить по одному.
Севилья неожиданно узнал в одном из стоящих того самого смешного парня с волосами, собранными в два девчоночьих хвоста, который первым встретил их на входе в Улитарт.
– Гайденн, ты, – взял на себя управление докладом Севилья.
Как ни странно, это возымело действие. Все тут же замолчали, вперед вышел Гайденн, зачем-то одернул рабочую куртку и начал докладывать. Поначалу сумбурно, но, по мере рассказа, все более и более четко.
– Мы тут строили … это, как его…. параллель выводили. Шох вертел новый, а Карягин, – он кивнул на распростертое тело, – старый держал. Я накладывал один на другой. Пока сводили, не касаясь, все было нормально, а как начали совмещать, где-то прошло отторжение, параллель и прыгнула.
Севилья моргнул. Он еще не был силен в магии пространств, и поэтому ему оставалось только предполагать, что два куска различных пространств, накладывались один на другой, как два листа бумаги.
– По плоскости? – не поверил Слон, пытаясь пережать то ли артерию, то ли вену, Севилья не понял.