"Фантастика 2023-106", Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Не увидели. Плотно идут. Не спеша. У нас час.

– Подъем, – глемм принял решение. – Раз плотно и не спеша, значит, прикрывают кого-то. Значит, нам смысла нет принимать бой здесь. Будем прорываться, благо у нас тут халь немерено. Семен, – Теренс повернулся к Точилинову, – поодиночке нам не уйти. В смысле, у нас-то все шансы, а у вас – никаких. Но я очень не хочу бездарно терять такое количество халь. Поэтому вам придется использовать все ваши наработки и при этом очень быстро двигаться. И выполнять все мои распоряжения. Мы договорились? – Глемм внимательно посмотрел на Семена.

– Да, конечно. Приказывайте.

– Отлично, поднимайте людей. Объясните задачу. Она проста: идем вперед, уничтожаем все живое, что встречаем. Огонь по всему, что шевелится. За нас не беспокойтесь. Попасть в вольда вам еще не дано. Мы прикрываем. – И отведя Точилинова в сторону, добавил: – Когда обживетесь и поймёте, что почем, я надеюсь, вы вспомните старину Теренса и оцените этот рейд. Ну, это так, на будущее. А сейчас – бегом. Времени у нас просто нет.

И Точилинов действительно побежал, на ходу поднимая людей. Закончив постановку задачи, он нашел глазами глемма, и тот махнул рукой, показывая направление.

Марш-бросок. Кто его не бегал, тому не объяснить. А для неподготовленного – вообще песня. Мир сужается до размеров дороги и спины впереди бегущего. Дыхание вроде уже и не твое. Если поначалу еще осмысливаешь и осматриваешься вокруг, смотришь, куда наступаешь, то потом из горла рвется только мат на всё вокруг. Затем заканчивается и он. Слишком много сил отнимает. А дальше ты останавливаешься и говоришь себе: «Все, б…ь, здесь я сдохну». Мышцы груди уже не могут двигаться. В глазах звездочки, мушки и еще черт знает что, но только не то, что вокруг. А вот тогда начинается самое интересное. Для тех, у кого это впервые (а из группы это процентов восемьдесят), это было похоже на кару и манну небесную одновременно. Откуда-то из параллельного небытия возникает некто, который тебя хватает и тащит вперед. Это те, что лучше подготовлены, ускоряют отставших. Пока мозг может еще мысли гонять по нейронам, ты осознаешь, что здесь не сдохнешь. Идти еще можно. А потом голова говорит: «Извините, дальше без меня», – и перспектива остаться в оскаленных пастях Тварей, мечущихся вокруг, уже совершенно не пугает. Мало того, это кажется избавлением от адских мук, терзающих кричащее от боли тело. И тут возникает совершенно непередаваемое чувство где-то сзади, и взрыв боли, который мозг воспринимает с бо-ольшим опозданием, доказывает, что пинок по копчику еще вполне может конкурировать со всеми ощущениями, гасящими плывущее сознание. Когда же перестает действовать и это, происходящее утрачивается напрочь, и только безумный взгляд, бегающий сам по себе, периодически зацепляется за кого-то, кто двигает декорации вокруг, перемещая тебя в пространстве.

Осмысливая всё это потом, Семен четко понял, что без вольдов остались бы они все в болотах как пить дать. И разведчики, которые вполне способны были уйти сами, невзирая на незнание Территорий, легли бы рядом, до конца прикрывая и поддерживая падающих ученых. А у вольдов подобного пиетета не было. Точилинов поначалу даже развлекался, наблюдая, как появляющиеся из ниоткуда вольды подпихивают, поддерживают и уговаривают людей. Потом силы кончились у всех. И Семен просто фиксировал сценки из жизни убегающих, а вольды перешли к сильнодействующим средствам. Торк, неизменно прикрывавший правый фланг арьергарда, раз шесть кротко подталкивал отстающих, что-то доказывая. На седьмой раз терпение ему изменило. Покрытый грязью и кровью, не поймешь чьей, торк, как обычно появившись чуть не из-под земли, глотнул воздуха, переводя дыхание, и с очередным бедолагой, бормочущим традиционное «бросьте меня, спасайтесь сами», церемониться не стал. Что он там сделал, Семен толком не разглядел, но эффективность метода была налицо – бедняга ускорился процентов на пятьдесят. И еще потом минут двадцать страдалец вполне осмысленно бежал вперед и разбрасывал боевые заклинания вокруг, как вертолет тепловые ловушки, не в силах впасть обратно в спасительное отупение из-за жуткой боли, свербящей в каком-то, наверное, правильном месте. Затем, правда, сломался. Но когда торк появился вновь, возмущенное тело не стало даже оповещать голову и само рвануло вперед, не желая повторения.

«Бедняга Гарри, – присмотрелся Семен, – ну не его сегодня день». Точилинов поискал глазами Васю и присвистнул про себя. Вася танком пер вперед, таща за руки, как детей, аж трех ученых. Агатьев, сосредоточенно озирающийся по сторонам, короткими сильными тычками гнал перед собой двоих. Двое разведчиков тащили невменяемое тело француза и диким матом подгоняли еще одного. Тот пока слушался. Вести бой могли от силы десять магов. Однако и этого хватало. Вначале, когда силы еще были, ураган заклинаний смел всех появившихся Тварей и расчистил отряду дорогу. А потом начался страшный в своей бесконечности бег по пересеченной местности, сопровождаемый жутким рыком атакующих и мерным гулом шагов кого-то огромного и, судя по напряженной спине Теренса, страшного. Сам глемм возглавил группу и шел, шел и шел вперед, расчищая дорогу своим совершенно несоизмеримым с невысокой фигурой огромным топором-франческой.

А потом лес начал редеть и Семен остановился, дико радуясь, что можно уже и не бежать, так как Теренс отстал и знаками вызвал из леса всех своих бойцов. Двое тут же продолжили движение, овчарками погнав человеческое стадо вперед – туда, где виднелись земли, явно измененные разумными существами. Вот и баронства, понял Точилинов.

Но рев Тварей и гул шагов и не думали стихать. Мало того, они уже были в двух сотнях метров от них. Уходящих нужно было прикрыть. Семен, Борис и японец Хитамаро остались с вольдами.

– Семен, – голос Теренса звучал хрипло: сказывался безумный бег с человеческими камнями на шее, – Семен, убейте их, задержите их. Кого сможете.

Точилинов махнул рукой. Японец, мастер погоды, отправил навстречу катящемуся валу стаю торнадо. Несколько смерчей бесновались на одной линии, удерживая выходцев из кошмарных снов.

– Давно я не видел, чтобы коссади шли вместе с терматами, – певучий голос эльфа сдвинул что-то в голове Семена, и он судорожно начал формировать заклинание.

– Вы оказались неожиданно ценным призом для Тварей, – Теренс обращался ко всем людям сразу. – Поэтому вы уж постарайтесь победить, а то я так вижу, что нам не только выстоять, а и уйти не удастся. В обычной ситуации они уже отстали бы, а вот поди ж ты…

Оглушительная стена пламени пошла вслед за торнадо, и Борис без сил опустился на землю. Так, всё, Борис – пас. Семен зачем-то двинул вперед обе ладони картинным жестом, и перед ними возник шевелящийся вал муравьев. Небольших, с ладонь размером. «И что меня сегодня на муравьев тянет? – Взмахом руки Точилинов отправил свою армию в бой. – Убейте их, убейте их всех!» Семен отдал приказ и тоже сел на землю, поняв, что сил не осталось. «Потому как если вы их не убьете, то они нас сожрут», – отстраненно подумал он.

Небольшие муравьишки оказались неожиданно прекрасными бойцами. Уцелевшие Твари рвались вперед, но пройти им не дали. Волна муравьев вцепилась в них мертвой хваткой. И остановила. Создания магии землянина гибли и гибли, но и число атакующих неуклонно таяло. И когда стало понятно, что коссади и оставшиеся кошмарики-терматы не пройдут, между погибающими Тварями медленно поднялся темный силуэт.

Обессиленный Точилинов с ужасом увидел, как разогнулись согнутые им линии хальер, а муравьи, победоносно догрызающие Тварей, исчезли как и не было.

– Да это маг покруче любого халь, – оторопелый хрип Бориса заставил Семена обернуться. По обреченным лицам Теренса и своих соратников он понял: выхода нет. С этим они не справятся. Рядом орал что-то шепотом японец. Матерился, наверное. Почему, Семен и сам понял, едва попробовав изменить линии хальер. Они стали похожи на стальные пруты, переплетенные в немыслимый узор. Дышать становилось все труднее и труднее. Полковник схватился за эти пруты в безнадежной попытке изменить смертельный рисунок.

«Вот он, настоящий поединок халь», – понял он. Никаких эффектных заклинаний для профанов. Никаких вспышек, молний и прочей ерунды. Ты просто берешься за линии и начинаешь их гнуть, а противник делает то же самое, только в другую сторону.

Всё свое угасающее сознание, всё желание жить, всё, что есть у человека, Точилинов вложил в эти линии. И – они поддались. Совсем чуть-чуть, на миллиметр. Но поддались. Оказалось, что бороться не невозможно. И он начал давить. Часы, дни, годы, столетия. Казалось, они все проходят мимо человека, тянущего непосильную ношу, ношу, которая остается прекрасной в своей изящной смертоносности. А потом за линии взялись еще руки. Встал Борис, встал японец, так и не переставший сыпать японским матом, откуда-то из грязи доковылял до них Гюнтер, добрел бедолага Гарри. Французы, австрийцы. И бешено обреченный напор одиннадцати магов сделал свое дело. Безупречный узор хальер вывернулся наизнанку и с силой упал на нечто, которое совсем недавно почти уже победило. И ничего не было. Ни визга умирающей Твари, ни звука уничтожаемой плоти. Ни-че-го. Темный силуэт просто потерял свои очертания и как-то сложился, превратившись в бесформенную горку на земле…

Пришло облегчение.

Потом Семен не помнил уже ничего. Ни как вольды добивали уцелевших коссади, ни как собирали измученных людей. В следующий раз он очнулся в мерном, успокаивающем покачивании. Правда, перед пробуждением ему приснился какой-то бред. Как будто он, как ребенок, лежал на руках у торка, и тот укачивал его, довольно мурлыча что-то на своем языке. Немного оклемавшись, Точилинов понял, что бред и не думал заканчиваться. Он действительно лежал на руках у огромного торка, который, склонив к нему свою физиономию, перекошенную оскалом, по идее означающим улыбку, что-то умильно сюсюкал Семену. От такого подарка судьбы Точилинов вздрогнул и окончательно проснулся.

– Ой, крокодил, – вяло пробормотал он и попытался махнуть рукой. Вышло плохо.

Зато торк, поняв, что Семен уже вменяем, радостно осклабился еще шире, создав тем самым яркое впечатление: он искренне рад, что новое блюдо в меню пребывает в добром здравии и ему не придется кушать протухшее. Он аккуратно поставил Точилинова на землю, убедился, что тот может стоять без поддержки за шиворот, и радостным ревом оповестил округу:

– Теренс, твой ацекато (ацекато – птенчик, торкван) проснулся!

Со всех сторон к стоящим Семену и торку начали стягиваться люди и вольды. На их лицах явственно читались радость и восхищение. Семен честно поискал в памяти, за что им могли восхищаться, не нашел и решил подождать комментариев от подходящего Теренса. У того на лице наличествовала та же радость, перемешанная с восхищением.

– Рад приветствовать вас в мире живых, – глемм церемонно поклонился.

– Спасибо, – Семен попытался ответить тем же, покачнулся и схватился за вовремя подставленную лапищу торка. Тот для верности его еще и за плечи придержал. – Я, признаться, не понимаю причины столь бурной радости, но все равно приятно.

– Радость-то как раз вполне обоснованна. Уделать лапинаэира на моей памяти не удавалось еще никому. Обычно встреча с ним – это похоронная сага. А память у меня хорошая и очень длинная. Так что теперь про вас легенды будут рассказывать. А вот чего я никак не понимаю, так это как вы умудрились выжить, удерживая точку фокуса возвратного заклинания такого уровня. Пожалуй, мне стоит взять обратно свои слова о слабых халь Огненного Лепестка. Ладно, с этим потом. Баронства совсем рядом. Сейчас облобызаетесь со всеми, и двинемся дальше. Муритай, проследи, чтобы его сильно не тормошили.

Теренс, еще раз уважительно поклонившись, ушел в авангард отряда. Торк же, по-видимому теперь телохранитель и нянька Точилинова одновременно, решил вопрос очень радикально. Подняв огромный кулак, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его правоте, он зычным голосом возвестил: