Пауза.
– Евлампий Егорович…, – выдавил из себя Матвей, чувствуя, что краснеет, как мальчик.
Еще одна реакция «типичная» для космоштурма. Да что происходит?
– А что? – натурально удивился Турухтанов. – Или я не прав?
Он повернулся и окинул аппетитную медсестру оценивающим взглядом, который более логично вписался бы в образ оголодавшего лесоруба, нежели в образ одного из Совета Старейшин общины. Под его взглядом медсестра приобрела розоватый оттенок.
– Так, девушка, – строго начал Турухтанов. – Тут у нас есть один герой, – он кивнул на Матвея, который уже не знал, куда и деваться от такой «заботы», – которому для выполнения задания нужна свободная голова и отдохнувшая душа. А у него все наоборот.
Медсестра удивленно моргнула, с трудом соображая, что от нее хотят.
– И поэтому, – Турухтанов, сохраняя абсолютно серьезный вид, начал «постановку задач». – Ему сегодня очень нужно женское внимание. Сеанс терапии, так сказать, я доходчиво излагаю?
Медсестра только ресницами хлопнула. Здрассьте вам, сходила проверить больного… Матвей был готов со стыда провалиться сквозь землю.
– У него с утра полевой выход, он будет общину спасать, – Евлампий Егорович, не меняя выражения лица, огладил бороду. – Так что я на вас надеюсь. Он как боец, десятерых стоит, и необходим нам, как воздух, поэтому утром должен быть, как новый. Задание чрезвычайной важности. С самой Земли интересовались. Понятно?
Медсестра перевела взгляд на Делягина, и вдруг к ужасу Матвея ее глазах появилась заинтересованность.
– То-то, – Турухтанов тоже уловил ее «правильное понимание» ситуации. – Занимайтесь. Утром приду, проверю.
И как-то вот так прям сказу вышел, закрыв дверь. Матвей затравленно (вот уж не думал никогда, что будет, э-э, опасаться оставаться с женщиной в одной комнате) посмотрел ему вслед и перевел взгляд на девушку.
На ее лице было большими буквами написано слово «добросовестность». Медсестра медленно поставила поднос на стол. Матвей сглотнул.
– Э-э, а зовут-то тебя хоть как?
– Нина, – четко, почти по-военному представилась медсестра, и Матвея начал разбирать смех….
Задержавшийся у двери Турухтанов услышал доносящиеся из комнаты раскаты хохота, перемежающиеся звонким девичьим смехом, удовлетворенно кивнул, ухмыльнулся себе в бороду и степенным шагом направился к дежурному фельдшеру, предупредить, что Делягину после очередного терапии нужен полный покой, не трогать. Сестру он уже озадачил на дежурство, и ее к работам не привлекать.
Евлампий Егорович расплылся в улыбке. Ха. Задание государственной важности, а что вы хотели?
Утро выдалось замечательным. Умытое вчерашним дождем солнце вспомнило о прямых обязанностях и начало более чем активно просыпаться, как будто соскучилось за день по работе. Бело-голубое небо без единого облачка, обещающее жару, радостно подставилось под восходящее светило, обещая всем и каждому полноценный заряд бодрости и хорошего настроения.
Матвей задрал голову, приветствуя восход, и широко улыбнулся. Хорошее настроение у него уже было.
Прямоугольный модуль передвижного командного пункта стоял прямо в центре поселения, возникшего на границе аномальной зоны вокруг Белого Места. Вдалеке была отчетливо видна стена тумана, который не в силах разогнать ни один ветер. У большинства населения Пепла это место вызывало безотчетный страх, или, по крайней мере, разумную опаску, но общинникам эти страсти были недоступны.
Чего бояться, если ты с детства бродишь по этим местам, и лучшая рыбалка, она как раз там, в тумане. Белое Место, это не просто аномалия. Оно умное. Оно как зеркало. И если ты туда суешься весь напряженный насупленный, увешанный оружием и прочими железяками, то ничего кроме напряжения, страха и пугающих образов ты оттуда не вынесешь. Ну, а если удочку на плечо, садок в руку, и айда на рыбалку, то там, в тумане сто-о-олько интересного.
Эту нехитрую истину каждый мальчишка общины уяснял с детства. Тем более, что взрослые если о чем и предупреждали, относительно Белого Места, так это о том, что его беречь надо и уважать. И даже если потерялся, не надо орать, как сумасшедший и бегать кругами – настройся на дом, попроси помощи и в ней тебе никогда не откажут.
Так что Матвей, как и все остальные в общине, видел в близкой стене тумана только помощь.
Может, поэтому все на Пепле их и сторонятся?
За философскими раздумьями, навеянными золотящимся светом неподвижного утра, Матвей и сам не заметил, как взялся за ручку двери КП.
– Доброе утро, – Делягин вошел в полумрак, подсвеченный несколькими мониторами расставленными на столах и развешанными на стенах.
– Ну, и как все вчера прошло? – Евлампий Егорович Турухтанов, сидящий в большом центральном кресле, оторвался от экрана уникомпа и потянулся за ярко-оранжевой кружкой с остывшим чаем, стоящей справа. – Хотя, можешь не отвечать, и так все вижу. Опять на человека стал похож.
– Не поверите, – фыркнул Матвей. – В шашки играли весь вечер.
– Шашки? – не донес до рта кружку Турухтанов. – Я вообще-то другой приказ отдавал. Обоим.