— Есть еще кое– что, что я должна тебе сказать.
— Так говори, — довольно резко сказал я.
Тайны определенно начинали утомлять.
— Шаманство, кроме прочего, предполагает возможность гадания. Вкупе с развитым предчувствием у меня, как у одержимой, это дает серьезный эффект видения будущего, его вариантов развилок. Считай, что сильный шаман, тем более одержимый темными искусствами, разговаривает не просто с природой, а со всей нашей планетой. Эффект, конечно, не такой направленный как у тебя во время дарованных божеством видений неслучившегося будущего, у меня картинки более размытые. Но не было ранее случая, чтобы предвидение ошибалось.
— Говорят, что дельфины спасают тонущих людей, толкая их к берегу.
— Ты это к чему?
— Есть версия, что об этом говорят потому, что те люди, которых дельфины толкали от берега, рассказать ничего никому больше не могут.
— Это другое, — покачала головой Надежда и замолчала.
Ну, ладно. Мне остается или верить, или нет. Прислушался к себе — вроде верю.
— Так что ты нагадала?
— Все очень размыто.
— Но?
— Все размыто. Но именно для меня, для нас…
Надежда замолчала. Последние фразы она говорила сбивчиво, взволнованно — раньше я никогда не видел ее такой. Вдруг показалось, что кавайная светлость сейчас заплачет.
— Если я действительно тебе нужна, если тебе нужно будущее, в котором мы будем рядом и вместе… как мужчина и женщина, во время осеннего равноденствия, двадцать третьего сентября, ты должен быть в Лондоне. Что бы не случилось.
— Двадцать третьего сентября, в Лондоне. Что бы не случилось.
— Если ты выберешь дорогу, в которой рядом с тобой буду я. И для тебя, поверь, это будет сложный выбор.
— А прямо не сказать?
— Нет, — невидящим взглядом глядя сквозь меня, покачала головой Надежда. Она снова прикусила губу, так что та стала белой.
— Это, во– первых, совершенно секретно, а во– вторых если ты узнаешь, что именно тебя ждет, события пойдут совсем другим чередом.
— Для меня? Или для нас?
— Для всех.
— Слушай, так все сложно, я словно оказался среди древнего пророчества. Неужели нельзя как– то все упростить?
— Ты не представляешь, как бы мне самой этого хотелось, — сказала Надежда с таким отчаянием, что я не сдержался и обнял ее.
— Не злись на меня, пожалуйста. Я сама сейчас… — уткнувшись мне в плечо, она замолчала, явно не как выразить свои чувства и эмоции. Которые я, кстати, сейчас хорошо прочувствовал.
— Думаю если бы я злился, ты бы заметила. Тебе, случаем, не нужно делать свой выбор?
— Да я уже давно сделала, — выдохнула Надежда и вдруг смутилась.
Некоторое время просидели на кровати, обнявшись, потом пелена вокруг разошлась, и мы с кавайной светлостью снова вернулись в реальный мир. Надежда отстранилась, глядя на меня уже обычным взглядом. Простынь, кстати, уже куда– то подевалась.
— Мне показалось, или ты только что собрался засыпать?
— Тебе показалось.