— Слушай, а откуда ты эту фразу слышала? — спросил я у Надежды. И вдруг заметил, как она смутилась неожиданно мило покраснев.
— Глава Госсовета так иногда говорил.
Глава Госсовета… глава Госсовета… Что– то знакомое, где– то я уже про что– то про главу Госсовета слышал.
«В разговоре с Модестом Петровичем прозвучала фраза „shit happens“, и было упомянуто, что так любит говорить глава Госсовета», — напомнила мне Альбина.
Точно, вспомнил. Но вот во фразе про Лондон я чувствую, что есть что– то важное. Цепляет она меня чем– то, причем сильно цепляет, не отпуская.
— Интересный у вас глава Госсовета, — задумчиво пробормотал я, думая, как бы задать следующий вопрос. Надежда в это время потянула меня за плечо, разворачивая к себе.
— У нас времени только до рассвета, если что. Ты же пригласишь меня поужинать?
Глава 14
— Хочу тебе открыть один секрет.
Слова Надежды выдернули меня из сладкой неги полудремы. Вернее, сначала я — ощущая прикосновения шепчущих губ, отреагировал на ее горячий шепот, и только после уловил смысл сказанного, который выдернул меня из накатывающего сна в реальность.
Когда открыл глаза, пришлось напрячься чтобы сдержать зевок. Надо же, я настолько расслабился, что действительно только что чуть было не заснул. Вот это ничего себе, что несколько спокойных дней делают, так и привыкнуть можно.
Я приподнялся на локте, посмотрел на лежащую рядом кавайную светлость. Она, увидев куда именно я смотрю, потянула на себя простыню. Я поднял взгляд и невольно вздрогнул, только сейчас увидев ее глаза — они были абсолютно черными.
Вот это довольно действенно взбодрило, сон как рукой сняло. За спиной Надежды я заметил клубящуюся серую мглу. Вот оно что, это не я сам заснул, похоже это она меня или усыпила, или переход в иной уровень окружающей реальности сказался: кровать стояла среди мглистой пелены, явно отделившая ее от президентского номера отеля Империал, куда мы приехали после ужина.
— Это очень важно, — произнесла Надежда напоминая о том, что хочет рассказать мне какой– то секрет.
Я так привык к тому, что для меня что– то важно, что даже не напрягся. Ну важно и важно; сколько всего этого важного услышал за последнее время, не переварить еще. Вдруг понял, что Надежда может сейчас заговорить о том, о чем она говорила недавно, намекая на Ядвигу и на возможность мне сделать то, чего не смог когда– то сделать Лжедмитрий. Так, а не начинать ли мне все же волноваться? Неужели я не ошибся в предположениях?
— Поджигай, раз важно, — вздохнул я.
— Воздух — не моя стихия. Я не могу ей повелевать.
Вот на это я даже сразу не понял, что ответить и что думать. Как– то к такому не готовился. Нахмурился, задумавшись — потому что похоже это действительно важно. Так, Надежда — кроме того, что одержимая темными искусствами, инициирована в стихии Воздуха, это я знал. Все одержимые могут повелевать стихиями — как и элементарные маги, просто не на таком высоком уровне, а довольно средне. До того, как темные искусства были легализованы, одержимые и вовсе выдавали себя за элементарных одаренных средних талантов. И то, что Надежда может повелевать Воздухом, это вполне официальная информация, известная многим.
Что– то странное она сейчас сказала, тем более что я видел, как она повелевает воздушной стихией.
— Ты видел, как я оперировала воздушной стихией, а не повелевала, — отвечая на мои мысли, произнесла Надежда.
— Почему это важно?
— Потому что… — Надежда начала было говорить, но чуть погодя замолчала. — Это не только моя тайна.
— Может не нужна она мне тогда?
— Может и не нужна, — задумчиво произнесла Надежда.
Невольно прикусил губу, чтобы не прокомментировать. Мне такое не очень нравится: я вам посылку принес, только я вам ее не отдам. Если мне это не нужно знать, то и упоминать об этом определенно не стоит.
— Может быть тебе и не нужна эта информация, но выбора у тебя нет.
— Тогда слушаю.
— Я не повелеваю стихией.
— А что ты с ними делаешь?
— Я с ними разговариваю.